Проснувшись и увидев себя распластанным на траве, в съехавшей набок кепке, наше герой испытал чувство вины. Он сел, протер глаза и понял, что спал. Голова немного прояснилась, но все еще оставалась тяжелой. А что же погоня? Он вскочил и поднял лежавший рядом велосипед, достал часы и увидел, что уже больше двух. «Господи милостивый, подумать только! – мысленно воскликнул мистер Хупдрайвер и тут же себя успокоил: – Но ведь следы-то все равно остались». Он вывел машину на дорогу, вскочил на сиденье и поехал так быстро, как позволяли жара и сохранившаяся усталость. Время от времени ему приходилось останавливаться на развилках и пристально рассматривать дорогу. Впрочем, этот процесс доставлял удовольствие.
– Настоящая слежка, – произнес он вслух и мысленно похвалил себя за природный инстинкт сыщика.
Миновав станции Гудвуд и Лавант, к четырем часам наш неутомимый преследователь прибыл в Чичестер, где столкнулся с ужасным затруднением: на подступах к городу дорога оказалась каменистой, к тому же местами сплошь затоптанной недавно прошедшим стадом овец. В самом Чичестере булыжные мостовые уводили на все четыре стороны, а возле старинного каменного креста, стоявшего в тени собора, следы окончательно исчезли.
– Боже мой! – громко воскликнул мистер Хупдрайвер, слез с велосипеда и в растерянности замер.
– Что-нибудь потеряли? – участливо осведомился проходивший мимо местный житель.
– Да, потерял нить, – ответил мистер Хупдрайвер и горестно побрел куда глаза глядят, оставив любознательного обитателя Чичестера гадать, какая из деталей велосипеда называется нитью.
Немного успокоившись, наш герой принялся спрашивать прохожих, не видели ли они молодую леди в сером на велосипеде. Получив шесть отрицательных ответов, он почувствовал, что его расспросы кажутся странными, и бросил это занятие. Но что же делать?
Страдая от жары, голода и усталости, он зашел в гостиницу «Король Георг» и заказал холодное мясо и чай, а в ожидании еды стал предаваться меланхоличным размышлениям. Молодая леди в сером и ее коварный спутник исчезли из поля зрения, бесследно испарились, а вместе с ними испарились восхитительные мечты о некоем туманном, но роковом вмешательстве в чужую жизнь. Как он просчитался, не прилипнув к ним подобно пиявке! Но что сожалеть понапрасну? При мысли о слезах прекрасной дамы, о ее беспомощности, о нахальном поведении бесцеремонного спутника его охватила волна безудержного гнева и раздражения.
– Что теперь делать? – спросил мистер Хупдрайвер вслух, стукнув кулаком по столу и едва не задев чайник.
А как бы в данной ситуации поступил Шерлок Холмс? Хотя век чудес миновал; может быть, на свете все-таки существуют такие вещи, как неопровержимые улики? Но неужели не остается ничего другого, кроме как искать эти улики в сложном переплетении булыжных мостовых, заглядывая в каждую грязную расщелину? Конечно, можно навести справки в городских гостиницах. Именно на этом варианте и остановился наш герой. Однако молодая леди в сером и ее спутник могли проехать, нигде не задерживаясь и не привлекая внимания, тогда ни одна душа их не заметила. Внезапно в голову пришла поистине блестящая идея.
– Сколько дорог выходит из Чичестера? – вслух спросил себя мистер Хупдрайвер. Да, вопрос, достойный самого Шерлока Холмса. – Если они оставили следы, то рано или поздно я эти следы увижу, а если нет, значит, они по-прежнему отдыхают в городе.
Объезжая Чичестер, он попутно выяснил, что город обнесен стеной, а заодно навел справки в гостинцах «Черый лебедь», «Корона» и «Красный лев». В шесть вечера наш герой, унылый и злой, медленно брел по дороге в Богнор, поднимая пыль и внимательно глядя под ноги, словно искал потерянные деньги. И вдруг в глаза ему бросился отчетливый след, похожий на ребро шиллинга, а рядом еще один, в виде клетчатой ленты.
– Есть! – победно воскликнул мистер Хупдрайвер, круто развернулся и сломя голову побежал в гостиницу «Король Георг», где оставил для ремонта велосипед.
Занимавшийся починкой конюх решил, что как владелец такой плохонькой машины он держится чертовски высокомерно.
XXI. В Богноре
Коварный соблазнитель Бечемел упорно стремился к намеченной цели. Он задумал этот романтический побег, гордый своей безнравственностью и действительно влюбленный в Джесси – конечно, в той мере, в какой может быть влюблен человек с искусственной душой. Однако сама Джесси то ли оказалась невероятной кокеткой, то ли была неспособна испытывать Страсть (да-да, с заглавной буквы). Будучи высокого мнения о себе и имея определенное представление о женском характере, Бечемел не мог смириться с тем очевидным фактом, что даже в самых благоприятных условиях мисс Милтон вела себя столь неправильно. Ее неизменная холодность и нескрываемое презрение страшно раздражали. Бечемел убеждал себя, что она может рассердить даже святого, и старался относиться к упрямству как к пикантной и даже приятной особенности ее характера, однако его тщеславие испытывало один болезненный удар за другим. На самом же деле под покровом раздражения наконец-то проявился истинный мужчина, причем, несмотря на диплом Оксфордского университета и членство в клубе молодых журналистов, этот истинный мужчина ничем не отличался от первобытного существа с его примитивными вкусами и жестокими методами.