«Ничего, я с тобой разберусь» – вот такая немудреная мысль словно плугом пропахала сознание утонченного джентльмена.
Да еще, черт возьми, этот проклятый сыщик! Жене Бечемел сказал, что едет в Давос навестить Картера. Кажется, она приняла эту версию. Но вот как она отнесется к такому приключению, невозможно даже представить. Жена придерживалась своеобразных моральных принципов, а супружескую неверность оценивала в зависимости от того, как это отразится на ее собственной персоне. Вдали от нее, а главное – вдали от других женщин ее круга этот порок, присущий слабым презренным существам – мужчинам, можно было бы простить. Но ведь сейчас зло совершалось на большой дороге! Жена обязательно устроит скандал, а подобные скандалы неизменно заканчивались для Бечемела ограничением в средствах. И все же (приняв решение, он чувствовал себя героем) это приключение того стоило. Воображение создало образ ревнивой Валькирии, и в воздухе повеяло духом погони и мести. Но на авансцене царила идиллия. Судя по всему, проклятого сыщика удалось сбить со следа, и теперь ничто не мешало провести ночь спокойно. Однако неприятности могли поджидать в любой момент. Так и вышло.
В восемь часов вечера в маленьком ресторане гостиницы «Викуна» в Богноре разразился кризис. Рассерженная, пылавшая гневом, оскорбленная Джесси вступила в последний, решительный бой. В этот раз мистеру Бечемелу удалось обвести спутницу вокруг пальца и зарегистрировать как миссис Бомонт. Если не считать ее категорического отказа войти в их общую комнату и эксцентричного желания сесть за стол, не вымыв рук, до сих пор в присутствии официанта она вела себя прилично. Однако когда обед подошел к концу, мисс Милтон принялась взывать к его благородству и излагать нелепые, экстравагантные планы своего бегства.
К этому времени Бечемел, разозлившись уже не на шутку, с трудом скрывал кипевший внутри гнев.
– Пойду на станцию, – заявила она. – Поеду домой на поезде.
– Последний поезд ушел в семь сорок две, – невозмутимо пояснил он.
– Обращусь в полицию…
– Вы не представляете, что такое полиция.
– Попрошу помощи у служащих гостиницы.
– Служащие гостиницы тут же выставят вас на улицу, поскольку вы находитесь в двусмысленном положении. Здесь придерживаются консервативных условностей.
Она сердито вскинула голову:
– Значит, буду всю ночь скитаться по улицам…
– Это вы-то, которая ни разу не выходила из дому в сумерки? Представляете, что творится по ночам на улицах очаровательного приморского городка?
– Мне все равно. Пойду к священнику.
– Здешний священник – очаровательный человек, причем холостой. А мужчины куда больше похожи друг на друга, чем вам кажется. В любом случае…
– Да?
– Как вы объясните кому бы то ни было, где провели последние две ночи? Увы, Джесси, грех совершен.
– Вы подлец, – дрожащим голосом пролепетала мисс Милтон и вдруг поднесла руку к груди, невероятно побледнев. Казалось, сейчас она упадет в обморок, однако устояла.
– Нет, – возразил Бечемел. – Я вас люблю.
– Любите! – с презрением повторил она.
– Да, люблю.
– Все равно должен быть какой-то выход, – заключила мисс Милтон после долгого раздумья.
– Только не для вас. Для пустынного моста и глубокой черной реки вы слишком полны жизни и надежды. Даже не думайте об этом. В последний момент вы просто испугаетесь и устроите нелепую комедию.
Она резко отвернулась и замерла, глядя вдаль, на мерцавшее море, над которым последние лучи угасавшего дня уступали место восходившей луне. Ставни еще не были опущены, потому что Джесси попросила официанта оставить окна открытыми. Бечемел по-прежнему ощущал свое превосходство. Несколько минут оба хранили молчание.
Наконец Бечемел заговорил самым убедительным тоном, на какой был способен: