– Вы ранены? – с участием и готовностью оказать помощь осведомился Фиппс, подбежав первым.
– Мистер Дэнгл! – воскликнула миссис Милтон, в отчаянии сжав ладони.
– Приветствую! – ничуть не удивившись, невозмутимо ответствовал Дэнгл. – Рад, что вы приехали. Вы можете понадобиться. Я угодил в небольшую переделку, но поймал их, причем в том самом месте, где и рассчитывал.
– Поймали! – ошеломленно повторил Виджери. – Где же они?
– Там, – небрежно кивнул назад Дэнгл. – Примерно в миле отсюда, на вершине холма. Я их оставил. Пришлось оставить.
– Ничего не понимаю, – промолвила миссис Милтон, вновь погрустнев. – Вы нашли мою Джесси?
– Нашел. Хотелось бы где-нибудь смыть с рук землю. Дело было так. Я настиг их за поворотом дороги. При виде велосипедов лошадь испугалась и шарахнулась в сторону. Они сидели на обочине и рассматривали цветочки. Я успел крикнуть: «Джесси Милтон, мы вас ищем!» – и в этот момент проклятое чудовище понесло. Обернуться я не осмелился и впредь думал только о том, как бы остаться в живых. Но все-таки добавил еще кое-что: «Возвращайтесь к своим. Вас простят!» И все. Дальше помню только безумную скачку, грохот деревянного ящика и топот копыт. Слышали они или нет…
– Отвезите меня к ней! – повернувшись к Виджери, тоном страдающей королевы приказала миссис Милтон.
– Непременно, – внезапно встрепенувшись, пообещал Виджери. – Это очень далеко, Дэнгл?
– Мили полторы или две отсюда. Я сделал все, чтобы их найти. Но взгляните на мои руки! Прошу прощения, миссис Милтон. – Он повернулся к Фиппсу: – Послушайте, где можно вымыть руки? И взглянуть на колено?
– Думаю, что на станции, – ответил молодой медик, горя желанием оказать помощь.
Дэнгл попытался сделать шаг, но поврежденное колено отозвалось резкой болью.
– Обопритесь на мою руку, – предложил Фиппс.
– Где здесь можно найти какой-нибудь экипаж? – обратился Виджери к двум любопытным мальчишкам.
Мальчишки не поняли, чего от них хотят, и переглянулись.
– Нигде не видно ни кеба, ни двуколки… вот уж точно: «Коня, коня, полцарства за коня!»
– Есть лошадь, – дернув головой, произнес один из мальчишек.
– А где можно найти двуколку? – уточнил Виджери.
– Или телегу, или что-нибудь, – добавила миссис Милтон.
– Телега есть у Джона Уокера, вот только нанять ее не получится, – растягивая слова и глядя куда-то вдаль, на дорогу, ответил старший мальчишка. – И мой отец тоже не даст, потому что у него нога сломана.
– Значит, даже телеги нет. Понятно. Но что же делать?
Миссис Милтон вдруг подумала, что, хоть Виджери предан и галантен, все-таки Дэнгл куда изобретательнее.
– Может быть… – робко предложила она, – вам стоит спросить мистера Дэнгла…
С Виджери моментально слетела вся позолота, а из глубины на поверхность выступила прежде тщательно скрываемая природная грубость.
– К черту Дэнгла! Разве он уже не провалил дело? Помчался за беглецами в двуколке, чтобы объявить о погоне, а теперь вы хотите, чтобы я его о чем-то спросил!
Нежные голубые глаза мгновенно наполнились слезами, джентльмен испуганно умолк, а потом произнес совсем иным тоном:
– Если желаете, я пойду и спрошу Дэнгла.
Он быстро зашагал к станции, оставив прекрасную даму в одиночестве на дороге под любопытными взглядами двух мальчишек. Глядя ему вслед, она задавалась горьким вопросом: куда же исчезли рыцари доброго старого времени? Да, миссис Милтон чувствовала себя смертельно усталой, голодной, запыленной, непричесанной – словом, истинной мученицей.
XXXI. Вечер трудного дня
Невозможно без сердечного трепета повествовать о том, как закончился этот переполненный бурными событиями день. Беглецы исчезли, поездов больше не было. Городок Ботли взирал на чужаков безучастно, с презрением, решительно отказывая в транспорте, а хозяин трактира «Цапля», где они остановились, посматривал с нескрываемым подозрением.
День выдался таким жарким, что некогда безупречный воротничок Фиппса засалился, юбка миссис Милтон нуждалась в утюге, да и вообще весь позитивный настрой спасательной экспедиции улетучился. Синяк под глазом и пластырь не позволили мистеру Дэнглу чувствовать себя раненым рыцарем, а потому он без особых усилий отказался от этого образа. Нельзя утверждать, что во время беседы взаимные обвинения выступили на первый план. Нет, скорее они, словно вспышки летней молнии, освещали горизонт. В глубине души каждый переживал унижение и осознавал нелепость происходящего. Разумеется, винить следовало только своевольную Джесси и больше никого. Точно так же не вызывало сомнений следующее важное обстоятельство: судя по всему, той катастрофы, которая придала бы событиям трагический характер, не случилось. Просто молодая особа – я сказал «молодая особа»? Да нет, совсем девчонка! – предпочла покинуть уютный дом в Сурбитоне, отказалась от всех прелестей общения в кругу утонченных интеллектуальных людей и сбежала, утянув за собой целую поисковую экспедицию и заставив участников погони страдать и мучиться ревностью, а теперь, субботним вечером, сбросила усталых и утомленных жарой спасателей, словно комки грязи с колес своего велосипеда, прямо в мерзкую деревенскую пивную! Причем сделала это не ради любви и страсти, что могло бы послужить убедительным оправданием даже в глазах тех, кто осуждает юношескую эксцентричность, а всего лишь из эгоистической прихоти, вопреки здравому смыслу. Тем не менее джентльмены проявили столь великодушную сдержанность, что говорили о беглянке исключительно как о сбившемся с пути ребенке, а миссис Милтон после сытного ужина вновь стала изъявлять самые благородные чувства.