– Значит, у вас нет акций алмазных копей, вы не собираетесь баллотироваться в парламент и не…
– Все – мерзкая ложь, – замогильным голосом перебил ее мистер Хупдрайвер. – Ложь с самого начала и до самого конца. Понятия не имею, зачем я все это придумал.
Джесси смотрела на него в полной растерянности.
– Я никогда в жизни не бывал в Африке, – признался мистер Хупдрайвер в заключение исповеди, вытащил из кармана правую руку и с видом человека, только что пережившего смертельную опасность, принялся пить кофе.
– Немного неожиданно, – уклончиво произнесла Джесси.
– Вы обдумайте! – посоветовал мистер Хупдрайвер и добавил: – Я сожалею всей душой.
Завтрак продолжился в молчании. Погрузившись в размышления, Джесси ела очень мало. В то же время наш герой до такой степени поддался раскаянию и волнению, что на нервной почве съел невероятно много, причем даже не заметил того, что расправляется с яичницей ложкой, предназначенной для джема. Взор его был мрачно потуплен. Мисс Милтон наблюдала за спутником из-под опущенных ресниц. Пару раз она с трудом удержалась от смеха, а пару раз испытала негодование.
– Не знаю, что и думать, – призналась мисс Милтон наконец. – Не понимаю, что вы за человек на самом деле, братец Крис. Не поверите, но я считала вас абсолютно честным. А самое странное…
– Да?
– Самое странное, что я и сейчас так думаю.
– Честный! Нагородив столько лжи?
– Сама удивляюсь.
– А я не удивляюсь – я стыжусь себя. Но, во всяком случае, больше вас не обманываю.
– Мне показалось, – проговорила молодая леди в сером, – что история со львом…
– О господи! – воскликнул мистер Хупдрайвер. – Не напоминайте хотя бы об этом!
– Мне показалось… возникло чувство, что рассказ не совсем правдив. – Заметив выражение его лица, Джесси расхохоталась. – Конечно, вы честны. Как я могла усомниться? Как будто сама никогда не притворялась! Теперь я все отлично понимаю.
Мисс Милтон внезапно поднялась и через стол протянула ему руку. Мистер Хупдрайвер взглянул на нее с недоверием, но ее прекрасные глаза светились дружелюбием. Поначалу он ничего не понял. Встал, продолжая держать ложку для джема, и с униженным видом пожал предложенную ладонь.
– Боже! – промолвил он тихо. – Неужели вам недостаточно моих унижений?
– Да, теперь я все понимаю, – повторила мисс Милтон.
Внезапно ее посетило откровение. Она снова села, и мистер Хупдрайвер последовал ее примеру.
– Вы так поступили, потому что хотели мне помочь. Вы думали, что я слишком консервативна, чтобы принять помощь от человека, который ниже меня по общественному положению.
– Отчасти так, – подтвердил наш герой.
– Как же неверно вы меня поняли!
– Не обижаетесь?
– Ничуть. Это было поистине благородно с вашей стороны. Жаль только, что вы подумали, будто я могу устыдиться общения с человеком честного труда.
– Но ведь поначалу я вас не знал, – заметил мистер Хупдрайвер в свое оправдание. К нему возвращалось самоуважение. Вдруг оказалось, что он полезный гражданин. Сомнений в этом теперь не осталось. Ну а ложь следует считать благородной.
Итак, завтрак удивительным образом закончился счастливо, превзойдя самые смелые ожидания. Из крошечного кирпичного Блэндфорда наши путешественники выехали в прекрасном настроении, словно ни малейшая тень не пролегла между ними.
XXXVI. Откровения продолжаются
Однако когда они сидели среди сосен на обочине дороги, на полпути к вершине холма между Уимборном и Рингвудом, мистер Хупдрайвер снова заговорил о своем положении в обществе.
– Неужели вы считаете, что продавец тканей может быть достойным человеком? – внезапно спросил он, вынув изо рта сигарету.
– Почему же нет?
– Например потому, что старается продать людям то, что им не нужно.
– Но ведь он делает это по необходимости?
– Торговля, – пожал плечами мистер Хупдрайвер. – Без хитрости или даже обмана ничего не заработаешь. Спорить бессмысленно – профессия эта не слишком честная и не слишком полезная… да и ценится невысоко. Ни свободы, ни досуга. Изо дня в день с семи утра до половины девятого вечера стоишь за прилавком. Жить совсем некогда, не так ли? Настоящие рабочие смеются над нами, а образованные ребята вроде банковских служащих и секретарей в приемных адвокатов смотрят свысока. Внешне все выглядит прилично, а на самом деле нас держат в общежитии, как заключенных, кормят хлебом с маслом и погоняют, словно рабов. В итоге ты приличен настолько, чтобы не чувствовать себя приличным. Без денег нет никаких перспектив – только один из сотни продавцов зарабатывает достаточно, чтобы жениться. А если даже и женится, управляющий при желании может заставить его чистить ботинки, и он даже пикнуть не посмеет. Вот что такое продавец тканей! А вы предлагаете довольствоваться подобной судьбой. Вы сами согласились бы работать продавщицей?