– А кто вы такой, сэр? – в свою очередь осведомился Фиппс. – Кто вы? Вот в чем вопрос. И какое имеете право разъезжать по стране с несовершеннолетней молодой леди?
– Не разговаривайте с ним, – остановил товарища Дэнгл.
– Я не собираюсь раскрывать секреты первому встречному, – гордо заявил мистер Хупдрайвер. – Не дождетесь! – И свирепо добавил: – Это я вам говорю, сэр.
Они с Фиппсом стояли, широко расставив ноги, и испепеляли друг друга полными ненависти взглядами. Одному богу известно, что произошло бы, если бы в дверях не возник уже знакомый нам высокий священник – чрезвычайно разгоряченный, однако исполненный здравого смысла.
– Суетный анахронизм, – заметил святой отец, явно продолжая страдать от последствий укоренившихся предрассудков, требующих, чтобы служитель церкви непременно ездил на трехколесном велосипеде и носил черное одеяние.
Смерив Фиппса и Хупдрайвера быстрым, но внимательным взглядом, он помахал перед лицом нашего героя пальцем и многозначительно произнес: «Ай-ай-ай! – потом добавил осуждающе: – Фу!» – и удалился в столовую, откуда доносился голос мисс Мергл, говорившей, что погода невероятно жаркая даже для этого времени года.
Такая крайняя степень неодобрения подействовала на мистера Хупдрайвера деморализующе, а появление массивного мистера Виджери окончательно сломило.
– Это и есть тот самый человек? – очень мрачно осведомился Виджери, добыв откуда-то из глубины естества подходящий для такого случая голос.
– Умоляю, только не причиняйте ему боль! – сжав руки, жалобно проговорила миссис Милтон. – Как бы плохо он с ней ни обошелся, воздержитесь от насилия!
– Сколько еще вас здесь соберется? – прорычал загнанный в угол возле стойки для зонтов мистер Хупдрайвер.
– Где она? – вопрошала миссис Милтон. – Что он с ней сделал?
– Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать обвинения со стороны толпы незнакомцев, – сообщил мистер Хупдрайвер. – Так что можете не стараться.
– Пожалуйста, мистер Хупдрайвер, не беспокойтесь, – проговорила Джесси, внезапно появившись в дверях столовой. – Я здесь, мама. – Лицо ее было не просто бледным, а белым.
Миссис Милтон произнесла что-то насчет своего дорогого ребенка, в порыве чувств бросилась к Джесси, заключила падчерицу в объятия и увлекла в столовую. Мистер Виджери собрался было последовать за дамами, однако передумал и обратился к нашему герою:
– Вы бы лучше исчезли.
– Даже не подумаю, – чуть охрипшим голосом промолвил верный рыцарь. – Я здесь для того, чтобы защищать молодую леди.
– Кажется, вы и без того причинили ей немало неприятностей, – заключил Виджери, после чего решительно направился в столовую и закрыл за собой дверь.
– Вы свободны! – угрожающе заключил Фиппс.
– Пожалуй, я выйду в сад и спокойно посижу на свежем воздухе, – с достоинством ответил наш герой. – Если потребуюсь, найдете меня там.
– Не скандальте с ним, – предупредил товарища Дэнгл.
И мистер Хупдрайвер гордо, но едва сдерживая рыдания, удалился.
XXXIX. Увещевания и переживания
Наше сентиментальное путешествие закончилось, и мы снова оказались в реальном мире. У входа в гостиницу «Камень Руфуса» под пристальным наблюдением преисполненных чувства собственной значимости Дэнгла и Фиппса, а также возницы элегантной двуколки из Рингвуда собралась богатая коллекция разнообразных велосипедов. В саду за зданием гостиницы на простой скамье расположился мистер Хупдрайвер, погруженный в состояние нервной прострации. Из открытого окна частной гостиной доносились громкие женские и мужские голоса и время от времени слышались звуки, напоминавшие девичьи всхлипывания.
– Не понимаю, по какому праву туда втерся Виджери, – недовольно изрек мистер Дэнгл.
– Он слишком много на себя берет, – отозвался мистер Фиппс.
– Вчера и сегодня я заметил в его поведении кое-что любопытное, – признался мистер Дэнгл и дипломатично умолк.
– Днем они вместе ходили в собор, – добавил мистер Фиппс.
– С финансовой точки зрения для нее это, разумеется, выгодно, – с мрачным великодушием заключил мистер Дэнгл, считавший, несмотря на клетчатые ноги, молодого человека товарищем по несчастью. – Да, материально парень неплохо обеспечен.
– Но он так скучен и тяжел в общении! – добавил мистер Фиппс.
Тем временем благодаря проворству и ловкости священник завладел стулом и открыл судебный процесс против несчастной Джесси.
Здесь я вынужден с глубоким сожалением констатировать, что героиню глубоко огорчило откровенное осуждение всеми предпринятого ею путешествия. Джесси сидела в конце стола напротив святого отца. Щеки ее пылали, в глазах стояли слезы, ладонь нервно сжимала мокрый платок. Миссис Милтон расположилась рядом и время от времени, чтобы продемонстрировать прощение, нежно похлопывала падчерицу по руке. Однако та не отвечала на проявления сочувствия, что чрезвычайно задевало мистера Виджери. Леди в зеленом платье – мисс Мергл, бакалавр гуманитарных наук – сидела напротив, рядом со святым отцом. Она была той самой школьной учительницей, которой Джесси написала в поисках поддержки, и, как только получила письмо, сразу бросилась в погоню. В Рингвуде мисс Мергл встретила священника, с которым познакомилась на заседании Британской ассоциации, и все ему рассказала. Тот сразу назначил себя руководителем спасательной экспедиции. Мистер Виджери, которому не удалось возглавить расследование, стоял перед камином, широко расставив ноги и всем видом выражая глубокое сочувствие. Рассказ Джесси о своих приключениях отличался сдержанностью и часто прерывался вопросами, восклицаниями и комментариями слушателей. Ее саму удивило то, как искусно она сумела опустить скользкий эпизод с участием Бечемела, к тому же полностью исключила любые обвинения в адрес мистера Хупдрайвера, описав его как благородного помощника и защитника. И все же общее мнение было настроено против нашего героя. К счастью, судьи слишком увлеклись собственными оценками и соображениями, чтобы обратить внимание на туманное изложение событий и задать конкретные, требующие точных ответов вопросы. Наконец они сочли, что получили все необходимые факты.