— Мой господин! Любовь моя! — Фретти в испуге бросилась к нему, криками призывая слуг.
— Нет, нет, Фретти, любовь моя. Помоги мне. Помоги мне пройти к Моми. У нее есть бальзам. Он может помочь. Помоги мне, Фретти, любовь моя.
Ревность не тронула сердце Фретти. Ее господин болел, а та женщина известная колдунья и у нее есть бальзам. Так что было вполне естественно для нее помочь своему господину пойти к той женщине, хоть она и была ее соперницей. Моми и Фретти в последнее время достигли молчаливого взаимопонимания.
Они шли по угрюмым коридорам быстро, насколько мог идти король. Несколько рабов освещали путь факелами, а остальные поддерживали короля, помогая Фретти. Фретти не отпустила его одного, и вся эта печальная процессия ввалилась в спальню Моми. Она мгновенно все поняла, быстро вскочила еще до того, как король рухнул без сознания на ее постель, открыла шкаф, украшенный жемчугом и слоновой костью, и начала приготавливать лекарство.
— Идите за врачами, — приказала она рабам. — И пришлите сюда Нарпула Стаффа, быстро!
Суета привлекла внимание всех.
Охранники из покоя Фретти и покоя короля стояли в дверях, тихо переговариваясь с охранниками Моми.
Королевский колдун Киду прибыл раньше докторов. Он взял руку короля и посмотрел ему в лицо. Его длинное лицо все еще хранило привычное печальное выражение, но он за последние дни уже отъелся. Литли заставляла его есть помногу. Она очень беспокоилась о его здоровье, надеясь на то, что он найдет нужное заклинание и расколдует ее.
— Доктора… — с трудом проговорил король. — …Бесполезно. Они болтуны и шарлатаны. Вылечи меня, Киду! Я король и приказываю тебе!
— Повинуюсь, мой король. Но боль сначала будет очень сильной. Отошли отсюда всех лишних. Пусть останутся королева Моми и королева Фретти. Они могут помочь.
Такова была ситуация в тот момент, когда Габаль-Айн, дядя короля, всеми силами желающий стать королем, подошел к покоям королевы Фретти. Он обнаружил, что в покоях никого нет, а у входа испуганно перешептываются слуги. Из их разговоров он узнал, что король, возможно, умер.
Тогда Габаль остановил свой отряд. Эго были его люди, люди, которым он мог доверять, во всяком случае, до тех пор, пока он платит им. Габаль схватил полуобнаженную служанку и тряхнул ее.
— Что с королем?
— Лорд! Лорд! Говорят, что он умер. Демоны поселились в его животе… лорд…
Габаль отшвырнул ее в сторону. Если король действительно мертв, то дело наполовину сделано.
Отдав короткий приказ, он повел своих людей. Он шел кружным путем. Король, возможно, умер, но нельзя, чтоб его видели возле покоев будущего короля, когда его найдут мертвым. Необходимо изменить план. Принц не должен быть найден. Его исчезновение принесет больше пользы, да и Задан не выразит неудовольствия в этом случае. А неизвестно, как бы он повел себя, если принца нашли с перерезанным горлом.
Люди Габаля безбоязненно шли по коридорам, где факелы дымили, догорая, верное свидетельство того, что здесь уже давно не было слуги, следящего за освещением. Охранники у двери Одана насторожились.
— Стойте! Назовите себя, во имя короля! — Охранник не успел договорить, как брошенное копье пронзило его горло. Это был великолепный бросок. В воздухе просвистели еще два копья, но охранники успели прикрыться щитами. Их копья тоже устремились в воздух. Человек, шедший впереди Габаля, охнул и упал.
— Вперед! Вперед, идиоты!
Через мгновение в коридоре раздался звон бронзовых мечей. Копья летели как стремительные птицы, а затем охранники и бандиты Габаля вступили в бой на мечах.
Габаль остался сзади. Это было не его дело. Он стискивал рукой пузырек, который принес Чембал.
Как только он выплеснет содержимое, тот, кого он коснется, погрузится в глубокий сон. Но это снадобье одноразового действия. Так что Габаль приберегал его для более важного дела, а здесь его мальчики должны были справиться сами и побыстрее.
Охранники Одана сражались упорно. Но их было слишком мало. Их крики о помощи оставались без ответа, хотя весь дворец был полон суматохи и беготни. Но все бежали к покоям Моми, где лежал умирающий король. Наконец пал последний охранник. Меч вонзился в шею, не защищенную кирасой, и вышел из тела окрашенный кровью. Габаль, перешагнув через труп, открыл дверь в спальню принца.
Картина, открывшаяся его взору, была неожиданна…
Удерживая вырывающегося Одана, держащего в руках кинжал, перед Габалем стояла величественная и негодующая фигура высшего жреца Задана, Мненона-Кета.
— Я знаю зачем ты здесь, Габаль-Айн, — звучным голосом провозгласил Мненон Кет. — Откажись от своего намерения, а то Задан поразит тебя своим гневом!