— Прочь с дороги, жрец!
— Я высший слуга Задана, — Мненон Кет крепче ухватил борющегося мальчика. Одан изо всех сил старался освободиться из его рук, чтобы броситься с кинжалом на врагов.
Два раба уже были без особой борьбы и сопротивления схвачены людьми Габаля и связаны разорванными на полосы портьерами. Но Мненон Кет держал мальчика и противился обозленному неожиданным препятствием Габаля.
— Задан! — пропел высший жрец. — Задан, я умоляю, обрати свой гнев на святотатца…
Габаль открыл пробку и выплеснул невидимое содержимое.
Один из его людей, внезапно выскочивший из-за его спины с копьем, вдруг застыл на месте, медленно повернулся и рухнул на постель.
Мненон Кет выругался. Глаза его были устремлены на Габаля.
— Твое колдовство не может повредить высшему жрецу Задана! И мальчик тоже полубог. Габаль-Айн, ты предатель короля и государства. Сложи оружие и отдайся на милость короля, да будет благословенно имя его!
— Король мертв, — фыркнул Габаль, выхватил свой меч и шагнул вперед. Мненон Кет отскочил в сторону с проворством, неожиданным для такого большого человека. Габаль проскочил мимо, остановился и повернулся, тяжело дыша. Гнев душил его.
— Мертв? — спросил Мненон Кет. — Если это так, то я не позволю тебе убить принца. Назад! Назад! — и он снова стал призывать своего бога. — Задан! Задан! — Но на этот раз в голосе его вместо твердой уверенности были отчаяние и мольба.
В этот момент Одан вырвался.
Он без колебания бросился на своего дядю. Он всегда не любил этого человека, толстого и вонючего, часто поглаживающего мальчика по голове большой тяжелой рукой, ехидно улыбаясь. Даже в свои четыре года Одан чувствовал фальшь. Король был его отцом. Если он умер, значит, этот вонючий толстяк убил его с той же жестокостью, как он однажды на глазах у Одана убил заупрямившуюся лошадь, которая не хотела тащить колесницу.
Одан бежал к нему с поднятым кинжалом. Он кричал своим поразительным детским голосом:
— Я убью тебя!
Забыты были все уроки, которые так болезненно вколачивал в него могущественный воин Блуф Сильяк. Никаких уловок, приемов, обманных движений — только слепая дикая ярость направляла лезвие кинжала.
Габаль отскочил, слегка ударил рукой, и кинжал вылетел из руки мальчика.
Одан по инерции отскочил к окну. Он быстро повернулся, его детское лицо пылало гневом. Он был готов выкрикнуть те самые слова, которые часто слушал от мальчиков на конюшне и которые Моми со слезами на глазах просила принца не повторять.
В спальной комнате принца разгорались жестокие страсти.
— Убейте жреца, собаки! — крикнул Габаль. Его люди подались назад. Убить жреца Задана! Да ведь тогда гнев бога обрушится на них, и с ними все будет покончено. Нет, нет лучше не вмешиваться.
— Идиоты! — вопил Габаль. Меч в его руках направился на жреца. Тот тоже выхватил свой меч из под мантии. Лезвие сверкнуло ледяным пламенем в свете факелов. Габаль увидел этот меч и узнал его, узнал светлый металл, по которому бежали бело-голубые блики.
— Ты умрешь за свое богохульство, Габаль!
— Я не служу Задану, ослиному богу! Я поклоняюсь Ниргалю, богу огня! Я не боюсь тебя, Мненон Кет, не боюсь твоего меча!
— Умри, богохульник!
С гневным криком Мненон Кет бросился на Габаля. Массивное тело священника двигалось со скоростью, которую не ожидал Габаль. Лезвия скрестились, Габаль увидел, что на его лезвии появилась глубокая вмятина, в то время как на бело-голубом лезвии Мненон Кета не было ни следа. Мненон Кет с криком наступал, и Габаль был вынужден пятиться к окну.
Одан бросился к Габалю и схватил его за ногу. Он повис на ней, и Габалю пришлось волочить его по комнате, отбиваясь от жреца. Но жрец не был такой искусный воин, как дядя короля.
Удар меча обрушился на плечо Мненон Кета, при этом раздался звон, как при ударе о металл.
Габаль выругался. Видимо, жрец, кроме меча, носил под своей мантией и кирасу.
Резко отскочив назад, Габаль освободил пространство для своего меча, которым он владел искуснее, чем жрец. Одан все еще висел у него на ноге и кусал ее. Габаль резко взмахнул мечом и ударил. Мальчик заметил угрозу и пытался уклониться, но лезвие плашмя ударило его по голове. Рухнул на спину Одан-полубог. Принц Эреша беспомощно растянулся на полу. Он даже не крикнул. Он лежал без звука, без движения.
— Теперь ты проклят богами! — вскричал Мненон Кет. — Король доверил мальчика мне! Я Мненон Кет, высший жрец Задана! Умри, предатель! — с яростным криком жрец вскинул меч и бросился на Габаля. Габаль отчаянно отбивался, призвав на помощь все свое искусство. Он спасал свою жизнь. Но наступление было таким отчаянным, что ему приходилось отступать.