— Да. Мастер Киду проводит со мной занятия по часу в день. Я сейчас работаю над невидимостью. И это у меня хорошо получается. Я много работаю. Это отвлекает меня от печальных дум.
— Да, хорошо. Очевидно, Одан, что ты всего лишь полубог, — Асхурнакс долго шевелил губами, стараясь сказать, что хотел. И затем после долгой подготовки, он наконец произнес:
— Мне кажется, что если ты будешь много учиться у хороших мастеров, ты сможешь стать настоящим богом.
— Настоящим богом? Настоящим?
— Да!
— О боги! Это невозможно? — воскликнул Одан. Лицо его вспыхнуло, глаза расширились. — Ты не шутишь?
— Шутить с полубогом рискованное дело, как я слышал, некоторые поплатились за эти шуточки.
— Значит, это возможно?
— Это возможно, как говорят старые папирусы. Но в этом есть опасность. Боги могут разгневаться и сокрушить тебя. Но это не обязательно. Ты знаешь миф об Абаке?
— Я знаю миф об Абаке.
— Значит, ты знаешь правду. Я могу показать тебе правильное направление. После этого твоя судьба будет в твоих руках.
Но мысли Одана были уже далеко. Он видел, — как будто молния озарила перед ним его путь. Он видел.
И святотатственное желание стать богом овладело им. Может, это и богохульство, оскорбление богов, но Одан-полубог увидел перед собой блистательную перспективу, и эта идея овладела полностью его мозгом. Асхурнакс все говорил.
— Одан-Кудзук. Ты можешь стать богом. Но я предупреждаю тебя — ты можешь навлечь на себя гнев богов. И тогда опасности обрушатся на тебя и твою душу. Ты можешь оказаться навечно в глубинах семи адов. Я не знаю, получится ли у тебя, но ты можешь ЭТО сделать.
— Да, я могу ЭТО сделать! Одан-Кудзук может стать богом!
Глава 18
ЧЕРВИ
— Шанадул, — сказал король и жестом отослал придворного, который принес петицию, написанную на глиняной табличке, высушенной до алмазной твердости. — Потом, потом. Шанадул, — снова повторил он. Одан стоял с поджатыми губами возле стола, за которым сидел король. Лучи утреннего солнца проникали в комнату через окна. Из сада слышалось пение птиц. Уже все было готово, чтобы пуститься в путь через пустыню в колесницах, и Анкиду настоял, чтобы Одан взял его с собой. Это могло быть последнее путешествие Одана на колесницах, так как с этим придется покончить, когда он станет королем.
— Да, король… отец. Мне нужно побывать там. И мне надоела эта бессмысленная жизнь во дворце.
Неб-Айн-Ке откинулся в кресле. Он нахмурился.
— Неужели ты думаешь, что такая жизнь нравится мне? Но, сын мой, если ты хочешь стать королем, тебе нужно многому научиться. И самое главное — научиться скрывать истинные чувства.
— Ты хочешь, чтобы я тебе лгал?
— Нет, нет, — король потер подбородок. — Нет, ты сын бога, и тебе нет необходимости играть передо мной словами. Что тебе нужно в Шанадуле?
И Одан солгал.
— Я должен заплатить долг старому другу… вознести молитвы, принести жертву. А кроме того, если я собираюсь стать королем, то я должен знать, что лежит вдоль Золотой дороги до Шанадула.
— Да, вознесение молитвы и жертва — достаточно веская причина. Но второй довод мне больше по душе.
Итак, все было улажено.
В этот день Одан носился в колеснице по пустыне, наслаждаясь быстротой езды. А позже, смывая с себя пыль и пот в ванне, Одан сказал Анкиду:
— Все улажено. Я в ближайшие три дня еду в Шанадул.
— И я с тобой!
— Я рад, Анкиду. Мы поедем с небольшим отрядом, чтобы никто не знал о нас.
— Говорят, что в Шанадуле есть великолепные исполнительницы танца живота, способные околдовать любого мужчину.
— Женщины для меня ничего не значат… — начал Одан. А затем, чтобы сменить тему, он сказал: — Я ищу идеальную девушку, Анкиду.
— А я уже нашел себе, мой принц. Но она не замечает меня. Однако я ношу ее образ в сердце своем, чистый и непорочный. И если кто-нибудь станет ее мужем, я зарублю его без всякого сожаления.
Одан был слишком занят своими мыслями, чтобы думать о любовных делах Анкиду. Следующие два дня они готовились в путешествие. И на третий день они выехали через восточные ворота Эреша на Золотую дорогу, ведущую в Шанадул.
Одан все время внимательно рассматривал всех придворных, ища руку с бородавкой. Это уже стало у него привычкой. Он автоматически бросал взгляд на левую руку каждого нового человека. Но когда он наконец увидел эту бородавку и узнал ее — события приняли новый, пугающий оборот…