Анкиду приветствовал его и похвастался новым луком, только что подаренным ему. Он ждал комментариев и советов опытного специалиста.
— Прекрасный лук, Анкиду. Хорошо сбалансирован, тетива натягивается мягко, а стрела летит с огромной скоростью. Да, я хочу попросить тебя об одолжении.
— Все, что я смогу, мой принц…
— Надпись, которую мы сделали на памятнике Надьюлу… У меня был сон. Мне приснилось, что камень перевернут. Кто-то столкнул его. Я хочу, чтобы ты выехал в Шанадул.
Анкиду, не раздумывая, кивнул.
— Мы выедем завтра?
Одан молчал. Почему воспоминание о Надьюле повергло его в смятение, всколыхнуло его душу? Если Надьюл нанимался к кому-то на службу, он был до конца верен своему слову.
— Нет, Анкиду. Ты поедешь один. Но я хочу, чтобы принцесса Зенара сопровождала тебя. Что с тобой?
Анкиду вдруг побледнел, как полотно.
— Ничего… ничего, мой принц, — он сказал это с тем же выражением, с каким Одан отвечал жрецу и колдуну. — Для меня большая честь сопровождать принцессу.
— Значит, договорились. Она хочет увидеть памятник Надьюлу. Он был моим верным другом, и только благодаря ему принцесса увидела своего брата.
Какой горечью были полны его слова!
Вот так он отослал из города друга и принцессу. Но он не хотел, чтобы Моми, его мать, уезжала. Он решил, что будет рядом с ней, когда солдаты Эндала ворвутся в город. Они не причинят ей вреда. Он, Одан — полубог, который будет богом, проследит за этим.
Теперь он был принцем Эреша. Деньги, драгоценности, прекрасные женщины, лучшие кони — все принадлежало ему.
Он выбрал себе самое лучшее оружие. Небольшой лук из дерева и рога все время был у него под рукой. Стрелы были готовы пуститься в стремительный полет, неся смерть врагу. Одан взял из королевской кладовой колчан для стрел, красиво расшитый рисунками, изображающими сцены войны, охоты. Он начертил на нем магические символы и пошел проводить Анкиду.
Встретившись с ним, он протянул ему расшитый колчан.
— Это для твоего лука, мой Анкиду. Конечно, это дешевый подарок, но со временем я найду что-нибудь получше…
— Колчан великолепен, мой принц. Он достоин короля.
— Ну хорошо, — Одан не улыбнулся. — Все королевское оружие в его кладовых. А этот колчан твой… Храни его, и он будет хранить. — Да, это было больше, чем подарок. Это был не просто подарок лучшему другу. Кабалистические знаки, начертанные на нем, обеспечивали защиту Анкиду и, соответственно, Зенары.
— Ну а теперь в добрый путь. Будь осторожен, ради бога.
Так они расстались, Одан и Анкиду.
Закутанный в длинный серый плащ, с рукой на рукояти меча, готовый кинуться на любого врага, Одан стоял у восточных ворот Эреша и смотрел на медленно удаляющийся караван. Он увидел Зенару в облаке пыли, и сердце его защемило. Лицо его ничего не выразило, но в его глазах была вся горечь, которая скопилась в нем: предчувствие своего предательства, которое совершится для удовлетворения его тщеславия.
Скоро, через четыре дня он встретит боевые колесницы и корабли с пехотой из Эндала, поможет в уничтожении прекрасного города Эреша, давшего ему приют, и в результате всего этого станет богом.
Когда он будет богом, никто не скажет ему «нет».
Глава 20
КОЛЕСНИЦЫ КАТЯТСЯ
Белые перья горделиво колыхались на головах лошадей, когда Одан, принц Эреша, ехал на колеснице по насыпи вдоль оросительных каналов, направляясь на юг. Он стоял в колеснице в красивой позе, хорошо усвоив уроки Анкиду, и держал поводья твердой рукой. Он был один.
Группа крестьян, работающих по пояс в поде, продолжали трудиться, когда он проезжал мимо. Тот, что был впереди, оперся о мотыгу и не шевелился, устремив взгляд куда-то вдаль мимо Одана.
Черноволосая женщина вывалила корзину ила прямо на дорогу в опасной близости от колес колесницы. Одан взмахнул кнутом и промчался мимо.
Поверхность воды сверкала на солнце. Зеленые побеги нового урожая уже разделили воду на участки. Над полями разносились крики чаек, которые парили в воздухе, изредка устремляясь вниз за добычей. Группа изможденных рабов срезала побеги папируса и складывала их на берегу. Они работали, не обращая внимания ни на что. И ни они, ни их надсмотрщики не заметили проезжающего принца.
Значит, заклинание действует. Но если покров невидимости откажет ему в критический момент, он может этого не заметить, пока не будет слишком поздно.
Одан стремительно несся на юг, безжалостно нахлестывая лошадей. Он миновал культурные поля и выехал в пустыню. Одан почувствовал, что солнце своими лучами обжигает ему лицо, и накинул на себя легкую ткань. Песок летел из-под копыт лошадей, хрустел на зубах, забивал глаза.