Действие переместилось с базы на Европе на «Жаворонок», лучше оборудованный для наблюдения за кометой, и ВидиВи-команда попросила ОС-модуль для доставки их на космолет. Мозес к ним присоединился: он тоже хотел присутствовать во время заключительного акта.
Едва он взошел на борт, как Полудержатель вступил в контакт по коммуникатору. Мозес внимательно слушал о том, что обнаружили своими приборами парители-в-небе, и иногда задавал односложные вопросы.
Когда все было выяснено, юноша прошел в каюту капитана и рассказал обо всем Гринбергу. Обсудив некоторые из аспектов последних событий, Гринберг поспешил в командную рубку, а Мозес отправился собирать ВидиВи-команду.
Кэшью Тинторетто никак не могла поверить. Мозес взглянул на нее вызывающе, как делал всегда, когда в его словах сомневались.
— Так сказал Полудержатель, Кэш. «Тиглас-Пильсер» сумел уйти.
— Тогда почему они не вышли на связь? — Было видно, что Кэш расстроена.
Мозес пожал плечами:
— Сильные помехи.
— Поскольку Ио удаляется, есть диапазоны, сравнительно свободные от шума, — возразил Джонас.
— Или поврежден радиопередатчик. Поймите, на борту могло быть повреждено все что угодно.
Все замолчали, им в голову пришла одна и та же мысль.
В каюту вошел Гринберг. Капитан «Жаворонка» выглядел утомленным, на щеках пробивалась щетина, а мундир был помят.
— Нашли, — сказал он. — Сработал широкополосный радар. В том секторе полно всякого барахла, но только один из объектов соответствует микроспектральному сигналу и движется по курсу, указанному Полудержателем.
Кэшью в волнении поправила манжет.
— Что-то вид у вас не слишком довольный, капитан. Признавайтесь, о чем вы не упомянули?
— У «Тиглас-Пильсера» больше нет тяги. Наверное, исчерпано топливо, или сдох двигатель, или что-то еще… Проблема в том, что высота орбиты, на которой они находятся, быстро падает. Они сгорят в атмосфере Юпитера, прежде чем мы успеем до них добраться.
— Дижабли тоже не успеют подогнать космический корабль колесников, — сказал Джонас. — Транспьют слишком медлителен, работает на гравитационном отклонении…
Он замолчал. Потом обменялся с Кэш быстрыми взглядами.
— Ты думаешь о том же, что и я? — сказала Кэшью.
— Да. Но…
— Но что?
— Репульсоры могут только толкать.
Кэшью показала в иллюминатор на массивную полосатую сферу Юпитера:
— Да, но есть парень, который может тянуть. Джонас хлопнул себя по лбу.
— Конечно!
— Ну так что, сработает?
— Это зависит от того, насколько хватит запаса жизнеобеспечения «Тиглас-Пильсера» и насколько стабильна его орбита.
— Одно из двух, — ответил Гринберг. — Или жизнеобеспечение уже отказало, или оно продержится намного дольше, чем позволит орбита.
— Так давайте рассчитаем, где находятся три «Козмические звезды», и если повезет, то мы — в деле.
Команды колесников на Ганимеде, Европе и Каллисто никогда не работали так быстро. Главным узким местом было повторное позиционирование полей отклонения. Большие тяжелые механизмы завращались в своих подземных убежищах, силовые ловушки восстанавливали заряды, а колесники-математики вычисляли точные установки излучателей.
Три синхронизированных репульсорных луча сошлись на «Тиглас-Пильсере». Их прикосновение, нежное сначала, окрепло, как только было считано значение дальномера, и беспомощный космолет стало оттягивать прочь от Юпитера. Его поместили на стабильную орбиту в пределах досягаемости «Жаворонка».
Когда все данные стали соответствовать ментальному образу оптимальности, колесник-математик выключил лучи и перевел Машины в режим ожидания. Наступила тишина — колоссальные вращающиеся роторы постепенно застыли.
Один из матемпьютеров задался вопросом, к чему вообще затеяна вся суматоха. Комета слишком мала, чтобы причинить Юпитеру существенный вред. Ко всему прочему это еще и бесполезная работа: объект находился по-прежнему там, где, по расчетам колесника, возможна повторная опасность столкновения через двенадцать тысяч лет. Следовало бы запихнуть его куда-нибудь подальше, направить на один из безжизненных малых миров, как делали всегда. Но приказы не обсуждаются, даже если они дурацкие. Матемпьютер бибикнул, что у колесников соответствовало сарказму: вот же руководители! — и вернулся к любимой работе — контролировать Внешний Ореол. Здесь если и возникают потенциальные проблемы, то их решение можно отложить на четверть миллиона лет.
В то время как «Тиглас-Пильсер» подталкивали к безопасной орбите, «Жаворонок» летел к нему на всех парах. Наконец спасатели увидели свою цель на экранах не в виде точки. «Тиглас-Пильсер» превратился в настоящую развалину. Обычно безупречный матово-черный корпус был изъеден и покрыт разноцветными пятнами. Металлическая броня выглядела скорее как разлохмаченные бумажные листы. Один двигатель оторвался, и только искореженные остатки крепления свидетельствовали о том, что он вообще когда-либо существовал.
Гринберг оценил картину:
— Нет тарелки связи, нет лидара… один двигатель, серьезно поврежденный… нет радио, нет радарной установки. Космолет летит без зрения и слуха.
Когда они сблизились, состояние судна стало еще более очевидным.
— В корпусе пробоины, — продолжил перечень Гринберг, — все иллюминаторы разбиты. Внутри кавардак. Будем надеяться, что они добрались до камеры защиты от солнечных вспышек — она рассчитана на радиацию, но хоть как-то оградит и от метеоритов.
— Они наверняка в скафандрах, — заметил Бейли. — Поэтому по-прежнему живы. — Его голосу недоставало убежденности.
— Скоро узнаем, — сказал Мозес. — А до тех пор любые домыслы только мешают ясно мыслить.