Следующее значимое событие в жизни Володи, как и всей жизни его семьи стал уход матери к боссу фирмы. Блеск и легкость жизни хозяина фирмы пленил едва перешагнувшую тридцатипятилетний рубеж молодую женщину. Отец Владимира был первым мужчиной в жизни Ольги, как звали его мать. Ей импонировала надежность, мужественность Сергея – имя отца. Но в начале 90-х он начал терять уверенность в себе – ту самую черту, которая так когда-то подкупала ее в нем. Хроническое безденежье, отсутствие рабочих перспектив подтачивали его стержень. Все это как никто другой чувствовала его жена. В свою очередь она постоянно сопровождала директора фирмы на различные мероприятия, встречи, презентации, переговоры и стала фактически его походной женой. С ним она была ровесницей в отличие от Сергея, который был старше на девять лет. Закономерно, что изх рабочая близость вскоре трансформировалась и в интимную и в конечном итоге было принято решение, что он покинет свою семью, а она свою и они воссоединятся. Молодая супруга не хотела отпускать директора у них было двое детей, но помешать этому не смогла. Ольга ушла из семьи – было решено, что Владимир останется жить с отцом и его матерью.
****
Навигация и без того достаточно слабая в холодное время года ныне практически остановилась полностью, вследствие неизвестной болезни, косившей сотни и тысячи людей на том конце шелкового пути. Марко как и многие другие жители бывшей Феодосии надеялись, что болезнь обойдет их стороной. Существовало стойкое поверье, что хандра поражает только иноверцев. Однако вскоре в городе прошел слух, что один из моряков с торгового судна сильно заболел, почернел и скончался. Далее поочередно от недуга умерла и вся его семья. Аналогичная ситуация произошла со всеми членами экипажа того злосчастного судна. Ситуация развивалась стремительно – пожар недуга перекинулся на соседние дома, поглотив целую улицу. Власти города, стремясь купировать распространение заболевания закрыли на карантин сначала всю улицу, где жил «нулевой пациент». Затем вышло предписание всем кораблям, входившим в порт Каффы стоять на рейде не менее 20 дней. После этого последовало закрытие на карантин закусочных и таверн. Но несмотря на все предпринятые меры, болезнь молниесно абсорбировалась в городскую плоть, поражая ее многочисленные клетки – жителей Каффы. Ситуация усугублялась и тем, что уровень медицины в те времена был в архаичном виде. Инновационными технологиями лечения того времени было кровопускание вкупе с различными травяными отварами, призванными для балансировки гуморального состояния организма. Впрочем применяемые методы лечения прогнозируемо не имели никакого эффекта в лечении страшной болезни, посетившей эти края с востока.
Жители города искали спасение в религии. Неистово молясь, отчаянно каясь за свои грехи они пытались изгнать черную напасть из города. В начале существовало предубеждение, что священники как духовные проводники не подвержены страшному заболеванию. Отчасти это заблуждение явилось следствием первоначального этапа развития эпидемии, когда заболеваемость у монахов была практически на нулевом уровне. Люди желали прикоснуться к священнослужителям и перенять от них Силу Божью, которая убережет их от недуга. Однако с наступлением первых смертей духовников маятник человеческих чаяний и надежд качнулся в другую сторону.
Наметившиеся проблески в науке сделали главным оплотом борьбы с болезнью ученых людей. На основе их изысканий было отмечено, что единственным верным способом уберечься от болезни является максимальное дистанцирование людей друг от друга. Под влиянием этих умозаключений власти города решили ввести еще более строгий карантин и предписали всем жителям Каффы сидеть дома на протяжении 40 дней. По прошествии 10 дней у многих закончились запасы провианта, вдобавок ко всему был и самый сложный период времени года – зима. В городе начался голод. Отчаявшиеся люди начали покидать свои дома в поисках пропитания. Программа «карантин» была низложена, люди боролись за свое выживание. Отчаяние людей вылилось в обреченность. Осознавая близость смерти, люди со свирепой яростью закружились в танце чревоугодия и блуда, стремясь напоследок заполнить свой жизненный сосуд удовольствий. Все это экспоненциально способствовало развитию эпидемии, смертей.
Вторая половина весны. Марко шел вдоль главной улицы города. Каффа представляла собой тяжелейшее зрелище: десятки разлагающихся трупов лежали вдоль улицы, пожираемые птицами и насекомыми. Давящая атмосфера чувствовалась повсюду. Марко направлялся на другой конец города, где продавался хлеб. К счастью, жена Марко Диана и дочь Маринелла были живы, хотя сильно обессилены от случившегося. Подходя к немногочисленной толпе на пригорке у склада с хлебом Марко почему-то думал об Антонио. Первый раз за все это время ему пришло воспоминание о своем бывшем некогда коллеге и друге. Марко рефлексировал о жизни Антонио, какой же он счастливчик и баловень судьбы, что вовремя разбогател и уехал из города. Внезапно знакомый голос окликнул его. Оглянувшись Марко поразился – пред ним стоял мужчина в лохмотьях, чудовищно обросший, грязный и осунувшийся. Но сомнений не могло быть – это был Антонио. «Здравствуй, Марко. Узнал?» – тихо сказал Антонио. «Да, Антонио, это ты?» – оживленно спросил Марко. Он опешил в первую секунду увидев его, но затем осмотрев друга, его плохое состояние, Марко сделалось внутри как-то лучше.