– Марко, у меня ни осталось ни одного близкого человека, ни одной родимой души, продолжателей рода для кого стоит жить. Я часто думаю о Боге и смерти. За все приходиться платить, друг мой. Если интерено продолжение нашей беседы, приходи я буду ждать. А если не придешь, то я пойму.»
Осень. В обратном движении сезону Каффа начала оживать. Трупы потихоньку убрали со всех мостовых, площадей и захоронили. Вновь начали снаряжаться торговые экспедиции, заработал порт. Марко вернулся на свою работу и худо-бедно вместе со своей семьей начал сносно питаться. Он не виделся с Антонио с той самой встречи, он был настолько занят работой, что никак не мог найти время на визит. Но вот в один из дней после своей смены в порту, когда солнце в изумительно красивом стиле как только оно умеет садилось за горизонтом моря, Марко поднялся на мыс в дом Антонио.
Некогда благоустроенный сад был совершенно запущен и весь порос дикими сорняками. Вилла также пребывала в скверном состоянии. Марко подошел к темной двери и собирался постучать, но уже на первый его удар рукой дверь подалась и отворилась. В думе стоял жуткий запах. Ужасная мысль взорвала сознание Марко, дыхание участилось, а сердце бешено побежало. Дойдя до конца коридора и зайдя на открытую гостиную с видом на море Марко увидел окровавленное тело друга в багровой подсветке заката. Он лежал на спине, а из области сердца торчал нож.
Эпидемия заканчивалась, повсюду чувствовалось приближение новой жизни и всем казалось, что те пороки и несправедливости, характерные былому времени остались позади. Природа, человеческий дух, ноосфера очистились. Кали остановила свой танец.
*****
Спустя несколько дней Деян узнал, что его друг детства Милко умер. Глядя на лицо приятеля в гробу Деян рефлексировал – он думал о двух вещах, которые цементирую все происходящее в мире. Существует только жизнь и смерть – две точки отрезка судьбы человека. Ничего другого не существует. Когда мы понимаем эту суть жить становится легче. Эту экзистенциальную мысль Деян эксплицировал еще на фронте, когда вокруг гибли его сослуживцы. Еще пару часов назад ты разговариваешь с человеком, делишься с ним самым сокровенным и вот его уже нет. Война, безусловно, это наигнуснейшее, омерзительное явление, но именно осознание близости смерти очищает мысли от всего лишнего, от всего пластмассового, что есть в повседневном гражданском мире. Все предельно просто и в тоже время все предельно сложно.
Вечером Деян возвратился домой – Мирьяна приготовила вкуснейший ужин – картошка в сочетании с пршутом. Сочное мясо таяло во рту, еда была великолепна.
В разговоре за столом Мирьяна сообщила Деяну о смерти Матеи Юговича – главы Которской общины. Матею было всего 32 года. Его блестящая карьера могла вызывать только зависть – местный уроженец после окончания Белградского университета с отличием получил должность в правительстве, где всего за каких-то 5-7 лет лет прошел стремительный путь от секретаря до главы одного из крупнейших и престижных департамента экономического развития. Затем он был назначен главой Которской общины с прицелом на дальнейший рост. Ему пророчили должность будущего министра – так молниеносно он несся к вершине карьерного Олимпа – словно бешеный козерог взбирается на свой пик. И тут нелепая смерть – обычная простуда переросла в затяжную и скоропостижная кончина. Все были удивлены известием о его смерти.
– Яркость жизни прямо пропорциональна ее продолжительности. – философски заметил Деян и добавил – это не правило, но зачастую случается именно так.
В следующий месяц в городе и по всему побережью начала распространяться странная вереница смертей. Болезнь, начинавшаяся как банальная простуда сногсшибаюше прогрессировала. Причем жертвами этой инфлюэнцы были молодые полные жизненного сока люди. Доктора не могли ничем помочь страдающим, более того эпидемия стремительно распространялась и на самих эскулапов. На всю Которскую общину из 10 лекарей осталисть трое пожилых мужчин, которых пощадило страшное заболевание. По мере роста числа заболевших в городе и деревнях начали распространяться слухи о том, что новая болезнь была результатом диверсии австро-венгерских и германских войск. Еще во время войны были известны случаи об отравляющем газе, применявшемся странами Тройственного союза.