Слабость разжимает мои пальцы, и я снова падаю на дно переносной колыбели.
Лиловый - как линии-меты на теле Лейко-мононокэ, оттенок почти тот самый, только ближе к естеству - сумрачный рассвет крадётся ко мне, как к бессильной жертве. А я нынче и есть жертва. Видно, та паутинная дымка меж хилых стволов, которую я видел сидя, этот рассвет, эти трещинки изнутри крыши молельни, изученные уже до последней завитушки и чёрточки - будут последними в моей четвёртой жизни. А скорее, в жизни вообще.
Я не уверен, что...
Да к демонам! Какой смысл лукавить? За год с небольшим я точно не накопил достаточно силы и сеф, чтобы переродиться привычным уже способом. Тем более, мои жалкие запасы сократились ещё сильнее из-за попыток выжить на природе в одиночку. Сократились настолько, что я даже встать не могу от слабости. Если бы я нашёл хоть что-то съедобное... да где там. Даже насекомые ещё не вылезли из своих щелей, даже почки на деревьях не проклюнулись, молодой бамбук в рост не пошёл.
А на одной воде, пережигая младенческий жирок в сеф для обогрева, я протянул три дня. Только лишь. И вот - всё без толку. Отощал, ослабел, готовлюсь к смерти.
Как глупо.
Вокруг тишина. Не чуткая и гулкая, но мягкая, ласковая тишина полного безветрия. Большая редкость в горах, но таково уж моё счастье, что провожают мою последнюю жизнь не дождь со снегом, не ветер и не спустившиеся наземь облака, а вот такое молчаливое умиротворение. Даже птицы не поют... а, нет. Вон, зацвинькала какая-то одна. Названия которой я тоже не знаю.
Обидно. Но уже не так, как при мысли о деревьях. Это усталая обида. Словно бы одряхлевшая.
От ярких чувств - гнева, отчаяния, тоски - толку не будет. Поэтому я не позволяю себе их. Танака Хачиро ещё не научился испытывать эмоции подолгу, да и выдохлось его-моё тельце. Не очень-то разбежишься для сильных и длительных чувств. Его одолевают слабость пополам с сонливостью. Я-настоящий, сидящий на берегу озера около центра внутреннего мира, просто не вижу в них пользы. И предаюсь приятным воспоминаниям.
Напоследок.
...смотрю на гобан - и понимаю, что отец снова меня надул.
Ха! Почти.
Я тоже не лыком шит. Быстро считаю ходы. Хм. А ведь успеваю. Ну что ж, мой ход. Делаю его и жду, когда Макото сообразит, что к чему.
Сообразил. Вон как всколыхнулись в душе раздражение - восхищение - гордость за сына... хотя на лице, как обычно, ничего такого не отражается.
- Что, пап, сдашься?
- Ну-у-у... я, сынок, ещё побарахтаюсь.
Он делает свой ход. Не такой, как я предполагал. Я торопливо перерасчитываю ходы... хм. Всё равно победа за мной, но почему предчувствие такое пакостное? Или я чего-то не понимаю? Так. Потом так, так, так и так...
Опа. А если вот так и так - моя ловушка мне не поможет. И тогда...
Срочно придумать спасительную тактику. Срочно. Например...
- Что, сынок, сдашься?
- Не выпрыгивай из лодки. Ты ещё не победил.
Делаю свой ход. И рисунок игры снова меняется. Два люай за одним гобаном... простым смертным такое просто не понять.
Кстати, ту партию мы вели (с перерывами, конечно) шесть дней. Шесть! И никто не хотел уступать.
Чем всё кончилось? У Макото от умственного напряжения снова заболела голова, и как только я это почуял - быстренько предложил ничью. Всерьёз, а не шутки ради...
...Ёро. Двадцать первый день весны, глубокий вечер. Фестиваль фонарей.
По преданию, первый император Цао, коронуясь как правитель объединённой Цао и берегов Шаньё, повелел народу праздновать - пить вино, петь песни, танцевать и веселиться. Чтобы не видеть ни одного грустного лица, свыше было указано всем - без различия пола, возраста и сословия - надеть улыбающиеся маски. А чтобы продлить свет дня, людям среди прочего повелели вывесить на улицах и в домах как можно больше бумажных фонарей: алых, жёлтых (на замену золоту) и нежно-голубых - как раз цветов династии.
И так полюбилось народу маскарадное гуляние под разноцветный свет, что на следующий год его повторили. А потом оно вошло в традицию, и традиция эта переплыла моря, добравшись до островов - не исключая княжества Ниаги. Вот уж больше тысячи лет вечер двадцать первого дня весны становится всенародным праздником.