Мы, Оониси, тоже празднуем этот день, как все. Из года в год, что бы ни случилось.
Впереди рука об руку идут Макото и Аи. Следом Нацуко с Кейтаро: старшая из младших сестрица вышагивает чинно, аккуратно придерживая расписной зонт в одной руке и неся маленький голубой фонарик в другой; а мой первенец сделал алый фонарь частью своего костюма. В его сущность тётимбакэ* было бы гораздо проще поверить, если бы прохвост не грыз на ходу данго, для чего сдвинул маску набок. Има и Хана подражают Нацуко во всём, только фонарики у них в руках не голубые, а жёлтые. Ну а замыкаем небольшую семейную колонну мы с Хироко. У меня на руках едет безо всякой маски, но с нарисованными кошачьими усами и улыбкой, вертя во все стороны головёнкой с любопытными глазами, Джиро; а у любимой на руках мирно спящий, невзирая на волны аппетитных запахов, шум толпы и звуки музыки, Кента.
/* - разновидность цукумогами, т.е. духа предмета; конкретно тётимбакэ, как легко догадаться, - дух старого фонаря./
Это был первый фестиваль фонарей для Кенты. И почти весь он так и проспал, маленький лентяй.
Маленький, но любимый...
- ...Акено, смотри!
- О! Красота. Как сказал поэт*: "Всё кружится стрекоза... Никак зацепиться не может за стебли гибкой травы". А никто и не знает, что тут такое есть...
/* - Мацуо Басё, если кто не узнал. Не хочу изобретать местных великих поэтов, просто тихо предполагаю, что один-два (или даже более) равных Басё меж них нашлись. Уж чего-чего, а мимо пейзажной лирики сочинители любой нации и любого времени никак не пройдут!/
Вид воистину чудесен. Удалившись для очередной тренировки (и не только) от каравана, мы с Хироко играли в догонялки по-магически, с применением Ускорения и Лёгкого Шага - и выбежали на поляну у водопада. Внезапная прелесть момента столь властна, что мы оба вмиг забыли свои игры. Стоим. Любуемся.
- Может, искупаемся? - отмирая, не менее чем через малую черту спрашивает жена.
- Вода холодна. С высот течёт.
- Нам ли холода бояться?
- Тоже верно.
Дружно раздеваемся, спускаемся в воду. Ух! До нутра пробирает. Но небольшое ускорение сеф решает эту проблему. И вскоре мы уже вовсю дурачимся, брызгаемся водой (Хироко непринуждённо побеждает: пусть Вода и не её стихия, но пару простеньких Форм создать она может, в отличие от меня), снова в шутку гоняемся друг за другом. Временный победитель в догонялках целует пойманного - сперва не всерьёз, но чем дальше, тем меньше молодого задора в игре, тем больше чувтвенности.
Позже, вернувшись на луг близ потока к сброшенной, как ненужные шкуры, одежде - туда, куда не достают брызги водопада - мы долго и нежно любили друг друга, позабыв о тренировках, о караване, вообще обо всём мире. Только я и она, никого больше.
Мне хочется думать, что именно там и тогда была зачата Хана...
Как много всего выписано каллиграфией образов на свитках минувшего! В основном хорошего. Память-память, драгоценная моя сокровищница... я бы позабывал к прабабке бакэмоно все Формы, все ката и все мудры, только бы удержать истинно ценные воспоминания... но вряд ли Призрачный Мир вновь обойдёт меня забвением. Печально.
Но я, похоже, смирился.
Глаза смыкаются неудержимо. Тело тянет в последний сон...
* * *
Сам момент спасения я не заметил. Немудрено. Тельце моё тогда только и могло, что дышать да глотать. Но овечье молоко из тыквы-горлянки пошло мне на пользу, и обморок от переохлаждения и голода плавно перешёл в глубокий восстанавливающий сон.
И только тогда я-настоящий, заключённый во внутреннем мире, спохватился и "спустился" своими чувствами обратно к тельцу.
С закрытыми глазами многого не увидишь. Но слух и хирватшу пребывали со мной. Так что по голосу (мужчина, довольно молодой, но не совсем здоровый: похрипывает и покхекивает; напевает мантры "о здравии", "о сбережении духа", "о малом благословении небес" и снова "о здравии"... никак каннуси?) и по фону чужих эмоций (лёгкое беспокойство, надежда, сдерживаемая волей усталость - из одного источника; стало быть, слух не врёт и кроме спасителя рядом никого более нет) я определил, что пребываю в безопасности. Снова. И наконец-то. Потрескивание огня с запахом дыма намекали на происхождение приятного тепла, разливающегося по телу. Опять же, сытость... хорошее было молочко, жирное...