В общем, можно спать дальше. И не напрягать утомлённое тельце попытками ощутить сквозь сонную омуть, что творится вокруг.
Смерть откладывается. Чего ж ещё желать?
...как оказалось, спас меня действительно каннуси. Странствующий. Далеко не старый - лет где-то двадцати пяти, вряд ли больше; отрастивший тощие усы с козлиной бородкой - прямо подстать Танаке Кишо. Каковая бородка отнюдь не добавляла ему солидности, что бы он там себе ни думал. Его одежды оттенок имели не столько приличествующий сану белый, сколько желтовато-серый: спаситель мой, именем Кобаяси Казуо, не был так богат, чтобы таскать с собой обширный гардероб и отправлял обряды почти в том же, в чём ходил по дорогам острова Меон княжества Орья. Только ритуальная накидка с широкими рукавами избежала этой участи и обычно путешествовала с хозяином в заплечном мешке. А вот кимоно, хакама и даже шапка-эбоси служили Казуо повседневно. Как и шест, заменяющий традиционный конический жезл-сяку.
Для солидности мой спаситель навесил на него поперечную перекладину и три низки, изображающих симэнава - но я-то чётко ощущал, что никакой силы в этих якобы симэнава нет. Хотя в глазах крестьян покачивающиеся на ветру верёвки со вплетёнными в них бумажками "печатей" выглядели, должно быть, солидно.
Тут необходимо сделать небольшое отступление и рассказать кое-что о странствующих каннуси как сословии.
Спору нет, среди них порой встречались великие подвижники. Могущественные небожители и другие сущности тоже любят принять на земле в качестве маски воплощение странствующего мастера мантр и ритуалов. Вот только куда больше, увы, вероятность встретить в лице такого вот бродячего священника или недоучку, или даже вовсе шарлатана.
Те же каннуси, которые честно выполняют свой долг посредников меж людьми и небесами... скажу прямо: само поле их деятельности заставляет их прибегать к обращениям в адрес самых разных Сил. А оборотной стороной становится невозможность (или серьёзная трудность) сосредоточиться на каком-то конкретном ками для углублённого постижения и взаимного принятия. Вот так и выходит, что даже если странствующего каннуси-не-шарлатана слушают многие ками, то никто или почти никто не станет к нему прислушиваться. Ну, за исключением совсем уж мелких местечковых духов... а от них и помощь в любом мыслимом деле не шибко велика.
Потому императорская доля таких, как Кобаяси Казуо, ранг имеет невысокий. Послушнический. Или, много реже, ранг гонэги. Каннуси в ранге нэги по дорогам уже не бродят, а гудзи - главы общин и настоятели - тем более. Точнее говоря, если уж гудзи пускаются в путь, то отнюдь не в одиночестве... за исключением случаев, когда паломничество служит для исполнения обета, совершения какого-либо обряда или ещё чего-то в этом роде. Но это всё к моему спасителю не относится. Казуо - самый обычный каннуси из породы странников: плоховатый знаток обрядов, знающий едва полсотни мантр (да и то не всегда правильных), способный изобразить только слабенькие ритуалы и возмещающий недостаток своего образования более-менее откровенным шарлатанством (как с "симэнава", например).
В его защиту можно сказать, что человек он, в сущности, довольно светлый и благонамеренный. Не явный мошенник, не плут, не вор. Более-менее искренне радеющий о благе человеческом, как то и положено каннуси.
Я говорю так вовсе не потому, что Казуо прислушался к шёпоту моей матери - точнее, матери Танаки Хачиро - и пошёл в горы спасать заблудшую душу годовалого младенца, вооружась купленным на всякий случай овечьим молоком. Нет. Просто моё хирватшу доселе не давало сбоев при суждении о смертных; к тому же позже я успел насмотреться на Казуо во всяких видах и подтвердить составленное о нём мнение.
Хороший человек. Каннуси паршивый, а вот человек - хороший. Хоть и не без изъянов.
Ну да кто меж людьми идеален? Я, что ли?
Даже ками совершенны не во всём. Даже небо не может быть вечно ясным. Если во вселенной вообще есть нечто совершенное, то только Первооснова. Предвечная Пустота. Хотя-а-а... так ли она совершенна? Иначе зачем бы Предвечной Пустоте порождать весь круг зримых вещей?..
* * *
Уже к исходу ночи, следующей за моим неожиданным спасением, я ощутил то, чего совершенно не ждал. И потому даже не сразу поверил в реальность контакта со знакомым рисунком разума: