"Радость/беспокойство/интерес".
"Урр? Это ты?!"
"... Раа - гордость".
"Как вы меня нашли?"
"... - надежда/усталость/страх - ..."
Я чуть не взвыл от досады.
Если эмоции в Речи тэнгу я ещё более-менее разбирал, спасибо хирватшу, то вот ментальную составляющую её посланий мог различить... ну, что мне пытаются что-то передать, сказать мог. Но не намного больше того. Просто некие шумы, шевеления, оттенки и сдвиги в голове, не имеющие отношения к работе моего собственного разума. И всё.
Ко мне вернулись оба "моих" демона. С вестями от семьи.
А я даже не могу эти вести услышать и понять!
Стоило окончательно это осознать, как большая доля искренней радости от прибытия Урр и Раа немедленно испарилась, сменившись разочарованием и раздражением. Только тем и успокоил себя, что, даже узнав новости об оставшихся где-то далеко Оониси, предпринять "прямо сейчас" всё равно ничего не смогу. И даже придумать что-то разумное насчёт ситуации у меня сходу не выйдет.
Да-да. Я был очень-очень разочарован, когда наглядно убедился в том, что навыки люай точно так же, как навыки менталиста, при перевоплощении сократились. Почти до полного исчезновения... хм. Почти. Они оказались завязаны на телесную составляющую суго, а не на душу как таковую.
Ну что ж. Будет мне ещё одна точка приложения усилий.
На самом деле это очень заманчиво: взять - и сделать навыки люай такой же частью моих духовных способностей, как хирватшу. Отклик со стороны стихий Триады Неба намекает, что этот путь хоть тернист, но отнюдь не непроходим. Хотя первым делом всё-таки пойдёт менталистика. Я хочу... нет, я обязан узнать, что там принесли на крыльях мои тэнгу.
...вот только разговор я старательно оттягивал. Мне не только хотелось узнать, что там с Хироко, моими детьми, родителями и сестричками. Я ещё и боялся узнать об этом.
К тому же быстро проявились другие заботы.
Кобаяси Казуо меня спас, и это хорошо. Но что дальше? Народ в княжестве Орья небогат. Мягко говоря. Это вам не благополучные обыватели княжеств Сиджен, Ниаги и Раго. С тех пор, как войны за престолонаследие раскололи четвёртую провинцию на части, порядок в Орья - штука весьма эфемерная. А где беспорядок, там и нищета, и разбой, и неустройство. Казуо сам-то не благоденствует, но его подопечные - вовсе голь да рвань. По большей части. Кроме того, если уж некоего Танаку Хачиро определили в демонята и выселили на гору родные, что со мной сделают чужие? Недаром ведь говорится: чужие и погладят больнее, чем родители ударят.
Нет уж. Лучше держаться за моего спасителя. Тем более что я не горю желанием, едва окрепнув и войдя в "силу", заняться крестьянским трудом, к коему живущие с земли своё потомство приставляют едва ли не с двух-трёх лет. Это не вписывается в мои жизненные планы.
Значит, решено. Остаюсь с Казуо.
Но что для этого сделать? Хм... может, частично открыться ему? Всё равно обычного младенца мне изображать поздновато и не хочется...
Ха. Придумал. Надеюсь, что получится не по поговорке про смеющихся чертей*.
/* - "когда говорят о будущем, черти смеются", в оригинале буквально - "oni"./
...большинство людей рождается только один раз. Некоторых, однако, принято именовать (с долей пристойной почтительности) дваждырождёнными. Обычно так титулуют посвящённых монахов, что прошли обряд дарования "небесного" имени. Но не только. Признанного мастера какого-либо искусства - от боевого до музыкального - тоже могут назвать рождённым дважды. В первый раз он (или она) приходит в мир как все, во второй - проявляется именно как мастер. Вообще любого учителя, желая польстить, порой зовут его ученики дваждырождённым.
Однако есть ещё триждырождённые. И этот титул существует уже не для лести. Ну, разве что к особо высокопоставленным и оттого без меры важничающим гудзи надо подольститься. Но обычно его применяют к достигшим истинных высот подвижничества каннуси, вспомнившим своё предыдущее перерождение... а то и не одно. Считается, что в первый раз рождается плоть, во второй раз - дух, третье же рождение символически обозначает достижение гармонии. Поэтому не удивительно, что куда чаще как к триждырождённым обращаются не к святым подвижникам и даже не к настоятелям крупнейших монастырей, но к небожителям-ками.
Ну и я могу так именоваться. Как рождавшийся более двух раз.
Хотя до гармонии мне ох как далеко...
Как бы там ни было, объясниться с Казуо я смог. Способом... замысловатым. Мягко говоря. Про точность движений у годовалого младенца говорить смешно, моя речь при всех стараниях была невнятна даже для меня самого. Пришлось брать в руки прутик и рисовать на земле иероглифы. Тоже, кстати, мучение то ещё, но немного более реальное, чем попытки говорить вслух. Выяснилось, что если чертить знаки покрупнее и без спешки, я вполне могу изобразить нечто условно разборчивое. О цемора с таким начертанием говорить смешно, а вот для общения, как оказалось, хватает.