Когда нарушается праведность, когда беда превосходит силы смертных, когда земля стонет, задетая злом кого-нибудь из великих древних демонов, или сумасшествием князя, или жестокостью главы клана магов - на помощь приходит "сосуд". Иногда не один.
И устраняет источник бед.
Как хорошо, что я был честен в главном! И как хорошо, что этого оказалось довольно!
* * *
Новости добирались до окрестностей поместья Сёнама с опозданием. Впрочем, даже если бы они летели быстрее тайфуна, толку от этого оказалось бы немного. Многажды много раз пересказанные и перевранные, новости эти слишком часто противоречили друг другу.
Юу Конаши дал решительный бой Юу Чибору! - Нет, это Юу Чибору вывел войско в поле и атаковал войско Юу Конаши. - Да нет же, на самом деле наследник князя взял Ёро штурмом. - Ничего подобного! Штурм был, даже не один, но летняя столица осталась так же неприступна, как княжеское достоинство. - Это устаревшие новости. Юу Конаши со своими доблестными слугами и их самураями преодолели внешнее кольцо стен. Говорят, наняли за большие деньжищи чуть не половину клана Фуджита, чтобы маги обрушили ими же когда-то возведённые и укреплённые стены. - Вот уж это точно ерунда! Фуджита как раз помогали княжеским людям в обороне, а стены ломали нанятые отступники. - Да не было такого, и не вводите честных людей в заблуждение! Никто ничего не ломал. Просто мастера из клана Аяме ночью проникли за стену, а поутру, как раз перед очередным приступом, захватили башни и отворили ворота изнутри! - Да, в деле поучаствовали маги Аяме. Только вот проникали они не за стену, а в лагерь мятежного Юу Конаши. И в лагере том в одну ночь перерезали глотки что наследнику князя, что его сыновьям. - Что за чушь?! Как маги могли убить Юу Ёширо, если он не участвовал в походе на север, оставшись в зимней столице? - Да нет же. Это Томео не участвовал в походе, а Ёширо был зарезан, как и его отец. - И ничего не зарезан! Их отравили! - Кого "их"? - А всех! Трупы три дня телегами вывозили...
Если отсеять откровенный бред, выходило, что наследник всё-таки штурмовал столицу и одно войско билось с другим в открытом бою. Также в деле поучаствовали маги. Скорее всего, с обеих сторон, но скрытно - именно так, как положено действовать магам на войне. Также весьма вероятно, что Юу Конаши действительно умер, и вовсе не от старости. Но вот в вопросе наследования ясности не прослеживалось. Слухи про Ёширо и Томео отличались особенно большой долей противоречий - вплоть до того, что обоих объявляли то живыми, то убитыми, то незаконными, то самозванцами...
Меня же всё это волновало слабо и лишь в одном плане: как скоро выявится лидер в борьбе за место наследника. От этого напрямую зависело наведение порядка в стране и столь желанная для нас всех возможность вернуться в Ёро.
Вот только порядок всё никак не наступал. По окрестностям шныряли дезертиры и мародёры. Однажды дозорные тэнгу заметили семейку нэдзуми, спешащую куда-то на восток. В другой раз они обнаружили раненого оками, демона-волка; тот тоже учуял тэнгу и свернул куда-то на юго-восток, явно избегая контактов с любыми разумными. Чуть позже в разорённой деревне попытался поселиться йома. Пришлось мне снова браться за оружие и уничтожить опасного соседа. Цены на продовольствие предсказуемо взлетели, но даже и по вздутым ценам купить что-либо из еды стало сложно. Наши запасы таяли. Охота пока ещё выручала, вот только для того, чтобы найти дичь, приходилось уходить всё дальше и дальше в горы.
А меж тем у моего отца внезапно ухудшилось здоровье. И это стало самой скверной новостью из списка скверных новостей...
* * *
- Не думаю, что это поможет, - сказал мне Макото, старательно избегая прямого взгляда глаза в глаза.
Я по-прежнему плохо понимал его мысли, но вот эмоции - они у люай вполне обычны, читаются хорошо. И мне... странно ощущать стеснение отца. Он попросту не хотел, чтобы я его видел вот таким - с резко углубившимися морщинами, набрякшими под глазами тенями, сединой, стремительно побеждающей привычную черноту волос.
Странно? Да нет, пожалуй. Естественно.
Хотя стеснение Макото проистекало не от неприятных перемен во внешности, ей он никогда не придавал чрезмерного значения. Он, как любой мужчина, стеснялся собственной слабости.
- Поможет или нет, там будет видно. Но хуже не станет точно. Надевай!