На самом деле это, конечно, не походило в точности ни на одно из явлений материального мира. Суть демонов ускользает от понимания человеческого разума ещё успешнее, чем суть сеф.
По мере того, как тэнгу насыщались, стеклянистая дымка Урр уплотнялась. А вот изменения в Раа выглядели куда интереснее. В некий момент он замер. "Сеть" в его сути при этом продолжила расти, к тому же с ускорением. Тэнгу испустил хриплый вопль, передёрнулся всем телом, как будто бы взъерошив перья... но на самом деле становясь ещё больше, достигая размера, при котором его уж точно никто не примет за обычную птицу. "Сеть" полностью впитала туман, как губка впитывает воду, став ощутимо плотнее и "тяжелее". Если до этого резерв сеф Раа приближался к резерву слабого посвящённого, то теперь... да, или очень сильный посвящённый, или даже слабый подмастерье.
Впечатляет.
Подскочив в воздух и как-то лениво махнув крыльями, тэнгу остановился по правую руку от меня. Наклонил голову, глядя одним глазом, отчётливо сияющим белым пламенем духа.
- Поздравляю, - сказал я, на миг встретив его взгляд своим. И снова посмотрел на Урр.
А та всё клевала и клевала, глотая заряженные стихией кровоточащие куски один за другим. И не успокоилась, пока не склевала всё. После чего громко каркнула, требовательно глядя мне в лицо...
...и я словно провалился в какую-то яму, полную суетящихся вокруг меня оживших искорок силы. Дымно-горькой силы, щекочущей, пронизанной множеством странно переплетённых потоков суго. Это мало походило на ставшие привычными визиты в чужие внутренние миры - но вместе с тем казалось похожим на происходящее там. Вот только разобраться в картине, открывшейся моему взору, я толком не сумел. Слишком краток оказался контакт, при всей его насыщенности...
...когда же я "вернулся" в подвал, то обнаружил в Урр перемены. Не столь наглядные, как у Раа, зато даже более глубокие. Если её "брат" просто прибавил в размерах и силе, то она (как выяснилось позже) приобрела полноценное шиватшу - способность к сокрытию, уже не зависящую от действий на уровне сознания. Если раньше Урр требовалось сосредоточиться для создания маскирующих иллюзий, то теперь сосредоточение требовалось, скорее, для того, чтобы обычные люди могли её увидеть. Самой наглядной метой перехода на более высокий уровень стало оперение тэнгу, сменившее свой цвет на ускользающий от взгляда на фоне неба пасмурно-сизый. Причём по желанию самой Урр оно могло снова стать чёрным, а могло и выцвести до молочно-белого, под цвет лёгких облаков или тумана. Да и чувствительность её к чужим эмоциям и мыслям тоже выросла. Как будто она заполучила частицу моего хирватшу.
А вот резерв Урр даже чуть уменьшился. Впрочем, для "скрытника" он совсем не так важен, как для развившегося в "силовики" Раа.
Оборот третий (7)
Почти точно к моему тридцатилетию, не дотянув всего дюжины дней, Мефано Дайки скончался. Нельзя сказать, чтобы это стало чем-то неожиданным: всё-таки старейшина дожил до почтенных годов и, как все люди, был смертен. Также нельзя сказать, что я сильно горевал о нём. Несмотря на вполне тёплые отношения, установившиеся между нашими родами, Дайки оставался для меня существом чужим и опасным. Однако пожалеть о его смерти мне пришлось куда быстрее и куда сильнее, чем я предполагал. Я понял, как сильно недооценивал покойного, ровно в тот день, когда познакомился с новым главой резиденции Мефано в северной столице княжества.
Мефано Юдсуки ничуть не походил на старейшину. Кроме разве что почтенного возраста (ему, как я узнал, общаясь с представителями клана, перевалило за семьдесят). При этом выглядел новый глава, если мерить меркой обычных людей, самое большее на сорок. Он закрашивал чёрной краской седые пряди своих коротко стриженых волос, обладал впечатляющим ростом - на голову выше меня - и не менее впечатляющим телосложением. Резерв его превосходил таковой у всех, кого я когда-либо видел во всех моих жизнях; даже среди верхушки Старшего Клинка Арашичиро не нашлось бы того, кто мог составить ему конкуренцию. Владея исключительно Воздухом, Юдсуки обладал (опять-таки со слов его соклановцев) огромным арсеналом Форм этой стихии. Из оружия же он отдавал предпочтение парным боевым веерам, тессенам, виртуозно сочетая владение ими со стихийными атаками.
Резкие черты его лица с глубокими складками у губ и густыми бровями, напоминающими своим крутым изломом пару орлиных крыльев, выдавали в нём человека резкого и бескомпромиссного. Наш разговор подтвердил это впечатление очень быстро.