- Здравствуй, Нежка.
- Здравствуй, Добронрава, с чем пришла, какую весть принесла? – ответила молодая жена.
- Весть печальная. Свекровь твоя бывшая, ушла от нас в мир иной. На моих руках скончалась – грустно сообщила гостья.
Нежка не очень-то огорчилась, памятуя о том, как свекры тащили ее на погребальный костер к первому мужу Свету, а она упиралась и плакала, не желая умирать. Но отец Василий велел прощать, и она, сделав грустное лицо, произнесла:
- Да будет светлой память ее.
- Светла память Светлы – подтвердила Добронрава – но я по другому делу. Поговорила бы ты, Нежка, с Командиром насчет Бориса-десятника.
- Я в дружинные дела мужа не лезу – заявила Нежка недовольно.
- А это не дружинные дела, личные… полюбовные, так сказать. Но если тебе не интересно, я сама с ним поговорю – произнесла Добронрава, собираясь гордо удалиться.
- Постой, Добронрава, как же не интересно? Расскажи, коль начала, что там Бориска натворил?
- За Измирой, что живет у Светлы ухаживал, все про то знают. А чего не женится? Она уже в тягости, а он и дорогу к ней забыл.
- Ох ты ж, Бориска-греховодник! – возмутилась Нежка – Георгий ему к Березке советовал посвататься, а он Измиру эту, говорит, хочу. Значит, сладили они…
- Выходит, так. Но это, Нежка, между нами. Пусть Командир со своим десятником разберется, негоже так поступать. Бориска, все-таки христианин – рассудила Добронрава и с чувством исполненного морального долга, покинула избу Командира.
Следующим пунктом ее следования была изба Кузнеца. С ним жили жена Рябушка, два сына Рябчик и Медок, сноха Соловушка и внучка.
- Здрава будь, Ряба. Как живется-можется?
- Здрава, Добронрава, жива пока, слава богам. Что случилось на селе? Волнение какое-то вижу.
В избе она одна была. Ряба по авторитету, вторая после Весны, женщина на селе.
- Еще бы не волноваться. Светла покинула наш мир, ушла к предкам за мужем своим Полипом и сыном-героем Светом.
- Да будет светлой память о них – проговорила Ряба, прослезившись – нужно пойти проститься со Светлой.
- Это само собой. А что вы сейчас, будете ли Рябинку сватать? Не рано ли Медку, такую обузу на себя вешать? – спросила Добронрава.
- Ты о чем? – насторожилась Рябушка.
- Ну, как же, Светла умерла, а сироты теперь на Рябинке остались, она старшая, брат и сестра при ней. Готов ли Медок и за них ответ перед богами держать?
- Так ведь, там Измира, их старшая родственница вроде – проговорила Ряба неуверенно.
- Измира? Да ей самой покров и защита нужна. Может ли она сирот опекать, если беременна? А беременная женщина, сама знаешь, по краю пропасти ходит, то ли родит и выживет, то ли к предкам уйдет. Это как боги решат.
- Это да, все мы под богами ходим, а когда в тягости, тут Доля и Недоля какую нить вытянут в полотне судьбы – согласилась Ряба – так ведь Борис-десятник на ней жениться обещался. Вот пусть он и принимает заботу о ней и сиротах.
- Ага, счас. Ребенок у Изы от Хана. Она скрывает. Бориска, знамо дело, от нее откажется. А твоему сыночке достанется и брат с сестрой Рябинки и Измира с ханским приплодом придачу. Эх, беда-огорчение – вздохнула Добронрава – ну я дальше пойду, надо же кому-то печальную новость разнести…
Рябушка осталась растревоженной. «Вот ведь, как знала. Не надо нам эту Рябинку. Сама-то она ничего, да приданное не очень – брат, сестра, а теперь еще и ханский приплод, куда его? Надо семейный совет собирать, решать что-то». А потом мысль на Светлу и Полипа покойных перешла.
«Это что же получается, все, кто шесть лет назад обоз в Ручи сопровождал, умерли, кроме сына моего Рябчика. Дороха и Ясеня разбойники в Корявом лесу порешили, потом Русака дерево придавило, вот и Полип умер, то ли от стрелы кочевника, то ли звери напали. Ох, спасите боги!» - испугалась Ряба за сына. Рябчик-то жив-здоров, а вот его маленький сынок во время осады, с голодухи травы наелся и заболел, и приняла его Мать Сыра Земля. Это ведь взрослых в Кроду уносят на костер, а детей под березками хоронят. Рябушка вспомнила младшенького самого любимого внука, всплакнула, и стала собираться к Светле.
Женщины приходили к избе Светлы прощаться. Все посматривали на Измиру с любопытством, и опаской, ведь секретная информация о ее беременности распространилась быстро. Живот не был большим и под широким платьем не особо заметен, но факт есть факт – Хан ушел, а его плод остался.