Заиграл «Эрмитаж». Не вслушиваясь в музыку, Жека смотрел в окно на плывшую мимо анимешного вида фигуристую девицу с мечом, намалеванную на боку грязно-белого внедорожника. Люди внутри тачки, украшенной аэрографией, были похожи на затаившихся хищников.
За окном мелькали стеклянные фасады небоскребов Сити. Они казались модницами, выгуливающими по улицам странных домашних питомцев в виде деревьев с выстриженными в одной вертикальной плоскости ветвями.
Жека так и не понял, почему из отеля поехал не к «Евромасту», чтобы броситься вниз головой со 185-метровой высоты, а на Роттердам Централ Стейшн. На вокзале он несколько минут втыкал перед расписанием. Уехать можно было куда угодно – в Париж, в Антверпен, в Брюгге, – чтобы там залечь на дно. Расплатившись в автомате заканчивающейся наличкой, он купил билет. Второй класс, пятнадцать евро. В привокзальной кафешке взял американо с молоком в картонном стакане, накрытом пластиковой крышкой, и вышел на платформу. Достал наушники. Отхлебнул, вспомнив умиротворенную улыбку молодой смуглокожей азиатки, индонезийки или бирманки, наливавшей кофе и принявшей у него мелочь.
Что он такого нашел в этой Насте?
А она тоже не понимает, чего хочет. Какие шестеренки вертятся внутри нее? Что они тут, на хер, натворили?
Хотел бы он родиться драконом. Не для того, чтобы заточить красавицу в высокую башню, а только чтобы сожрать ее и преспокойно завалиться спать на груде золота. Нет человека – нет проблемы. А сейчас Настя как пробка на автостраде, зовущейся его затраханской жизнью…
Стоит тут как герой стихов: «Пьешь кофе, думаешь про фак…» Или других? «Зайку бросила хозяйка…»
К перрону бесшумно подкатила электричка. Он кинул пустой стакан из-под кофе в урну и, пропустив немногочисленных пассажиров вперед, последним вошел в вагон. Поднялся на второй этаж и сел у окна в свободном купе.
Электричка тронулась. Жеку подташнивало. Пошли бы сейчас по вагону продавцы мороженого и всякой ерунды, хоть какое-то было бы развлечение.
17. Кто-то лапку сломал…
Август, двадцать девять месяцев назад
Разогретая для выпечки мяса духовка – первое, что приходит в голову Максу, когда они с Солдаткиным из прохладного павильона АЗС выходят в одуряющую жару. Дело близится к трем часам дня, и температура снаружи повышается. Макс с Солдаткиным будто окунаются в теплое молоко и спешат к оставленному «форду». С неба на плавящийся асфальт насыпалось столько пепла, что в нем остаются следы.
На краю заправки возле «форда» вхолостую тарахтит незаглушенным двигателем пять минут назад подъехавший бензовоз. Его водитель прямо сейчас в павильоне ругается с оператором Аллой. Крепкого вида, как и большинство представителей этой профессии, мужик лет пятидесяти не хочет сливать бензин в резервуар, боится, что его застанет пожар.
– Я с дороги видел, как лес горит! – кричит он Алле, когда Макс проходит мимо них к выходу. – С дороги! И это при том, что в дыму ни черта же не видно! Ты что, хочешь, чтобы мы тут все взорвались?.. Жить надоело, Алка?..
Макс так и не узнает, что ответит своему собеседнику Алла, потому что выходит наружу, на пышущую жаром улицу.
В салоне солдаткинского «форда» под пятьдесят по Цельсию – настоящая душегубка, пахнущая разогретой кожей. Пока Солдаткин включает кондиционер, рубашка Макса успевает взмокнуть от пота. Наконец струи свежего, как море, воздуха врываются в салон. Буквально за пару минут температура падает до приемлемой.
– Уф! – с чувством произносит Солдаткин. – Жарко, как у негра в заднице!
– Темно, – поправляет его Макс.
– Что? – не понимает Солдаткин. – Где темно?
– Темно как у негра в заднице, так говорят. А не жарко.
– Если ты такой умный, – огрызается Солдаткин, – то сам возьми и проверь. И вот тогда поймешь, что в ней точно не холодно!.. Да уж, я бы сейчас вставил свой термометр в задницу какой-нибудь Уитни Хьюстон.
– Она ведь умерла, Лазарь!
– Лично мне это не мешает пофантазировать, – говорит Солдаткин, но, к счастью, перестает развивать эту тему.
«Форд» трогается, медленно выкатывается с заправки. Последнее, что остается от этой АЗС в памяти Макса, – появившийся из павильона водитель бензовоза. Он почти бегом направляется к кабине тягача, и Максу становится интересно, до чего они договорились с Аллой.
По задымленной трассе «форд» ползет вперед с почти черепашьей скоростью. Солдаткина это раздражает, он начинает нервно барабанить пальцами по рулю, но осторожность берет в нем верх. В конце концов, они никуда не торопятся. Попадающиеся навстречу машины тоже не гонят и шарят перед собой фарами, как слепые – руками. Поджаренные радиоволны кружатся вокруг «форда» в немыслимом хороводе, перебивая друг друга в старой магнитоле.