– Где же они? – доносится до него напряженный голос Солдаткина. – Может, «Скандинавию» уже перекрыли, а по радио не говорят, потому что не знают.
И тут до Макса доходит, в чем дело. Вот что значит пару минут помедитировать над муравейником.
– Дым, – произносит он, поднимаясь на ноги.
– Что – дым?
– Вспомни, сколько мы сюда добирались. Приехали вовремя только потому, что у нас был целый вагон времени. А если они выехали без всякого запаса, то опоздают – сто процентов.
Солдаткин не мигая смотрит на него, потом кивает:
– Точняк. Как это мы раньше не догадались?
Стрессовая ситуация, думает про себя Макс, подходит к «форду» и, усаживаясь в него, просит:
– Включи кондей, пожалуйста. Неизвестно, сколько еще тут ждать их.
Солдаткин размышляет. Включенный кондиционер – это работающий двигатель, а значит – расход бензина. Лишняя трата денег. То, что никак не в стиле Лазаря.
После двадцати секунд ожесточенной внутренней борьбы, отражающейся на его лице, Солдаткин сдается. Открывает дверь в машину со стороны водителя, садится и вставляет ключ в замок зажигания. Машина будто нехотя заводится. Солдаткин включает кондиционер, но потом до него вдруг доходит, что они с Максом оба сидят спиной к шоссе. Следить за машинами некому. Он змеей шипит сквозь зубы, выползает из «форда» и с досады громко захлопывает за собой дверь. Макс невольно улыбается, тянет руку к магнитоле, чтобы включить шибанутое от жары радио.
Его рука застывает на полпути, когда в голове внезапно возникает вопрос, который, кажется, сидит там давно, но успешно маскировался до поры до времени.
Что он тут делает? Нет, понятно. Ждет. Для чего ждет? Чтобы разбогатеть? Это, кстати, еще бабушка надвое сказала. Ему, молодому, здоровому, но невезучему парню, так сильно нужны деньги, что он готов принять участие в преступлении и не только переступить закон, но и перейти дорогу очень серьезным людям? Солдаткин, впрочем, утверждает, что серьезные люди не настолько серьезны, но у Макса свое мнение на этот счет… Да, деньги нужны, отвечает Макс самому себе. Надоело смотреть на свою нищую семью. На младшего брата, донашивающего финские обноски. На бабулю, не покупающую нужные лекарства только потому, что дорого. На дешевые соевые котлеты и бумажные сосиски на ужин. На жареную курицу по праздникам и иногда по выходным. На фиг!.. Он не боится работы, готов пахать как вол, но у него нет ни образования, ни связей, чтобы устроиться на приличное место. Все, что остается, – вкалывать на низкооплачиваемых работах, где постоянно обманывают по зарплате, норовят забесплатно оставить на сверхурочные и навесить штрафы. Он устал. Так что нечего удивляться, что он согласился на предложение Солдаткина сразу, как услышал о его плане. Получается, что главное в жизни – оказаться в нужном месте в нужное время.
Откуда-то сверху раздается неожиданный громкий звук. Вздрогнув, Макс видит, что стоящий снаружи Солдаткин стучит рукой по крыше «форда» и отчаянно гримасничает. Макс сразу обо всем догадывается и вываливается из машины в кажущийся прокуренным лес.
– Тише, – предупреждает его Солдаткин.
Макс смотрит на прижавшийся к обочине дороги черный джип. Хлопает дверь, водитель внедорожника спереди обходит автомобиль. Невысокий, жилистый, он одет в свободное светлое поло, на голове – нелепая ковбойская шляпа с полями, свернувшимися как опавшие сухие листья. Глаза спрятаны под солнцезащитными «авиаторскими» очками. Сигарета в зубах. Теперь внедорожник, на фоне которого «ковбой-авиатор» кажется совсем худым, закрывает его от шоссе. Водитель останавливается, широко расставив ноги, расстегивает штаны и начинает мочиться. Затаившись, Макс и Солдаткин ждут. «Ковбой-авиатор» что-то произносит. Макс не слышит что. Боковое стекло внедорожника опускается до половины. Пассажир на переднем сиденье переспрашивает водителя, и тот, чуть обернувшись, повторяет только что произнесенную фразу, не прекращая своего занятия. Пассажир мотает головой.
Макс видит, как «ковбой» делает несколько энергичных, будто танцевальные па, подергиваний руками, потом до него доносится звук застегиваемой молнии. Водитель выплевывает сигарету, оборачивается к внедорожнику. И вдруг задирает подол рубашки, под которым у него припрятано что-то темное и даже отсюда, с тридцати или сорока метров, выглядящее опасным. Это резкое движение мгновенно на несколько порядков повышает энтропию окружающего мира. А личная вселенная Макса превращается в муравейник, в который ткнули горящей веткой. Кто-то лапку сломал – не в счет…