– А, привет… Это ты, что ли?.. – прищурился Аватар и сквозь ранние сумерки бросил окурок в снег. Жека понял, что сторож узнал его, но не может вспомнить имени.
– Да, я. Жека.
– Ну, проходи… Ты к Крекину? Он там черному лайбу показывает. Ох и машина, Жека! Кабриолет! Красивее красивой бабы! И такая же бесполезная. По нашим-то погодам. Вот у них, на Кавказе, теплее, так и… – Аватар махнул рукой и поленился заканчивать мысль.
– Крекин тут? – посмотрел Жека на закрытые ворота, через которые в парк, как на бойню, втаскивали трамваи.
Через них же обычно заезжал с покупателями барыга.
– А ты разве не к нему? – удивился Коля Аватар. – Зачем тогда приехал?
– Слушай, долгая история, – не стал врать Жека.
– Ну-ну… Заходи… Фу, Шар! Свои! Фу, говорят тебе!..
Пожалуй, даже к лучшему, что Крекин сейчас здесь. Можно попробовать договориться с ним о деньгах… Знает он, что отец Василий погиб? Из-за чего? Этот вопрос только сейчас пришел Жеке в голову. Санитар сказал, что второй убитый – полицейский не при исполнении. Что это за коп? Что там у них с отцом Василием произошло? И… Жека запнулся ногой о рельс и посмотрел под ноги. Если они (кто эти «они»?) узнали про бокс, может, они знают и про трамвайный парк? Догадался бы об этом раньше, точно бы сюда не заявился. Ну а теперь все равно, раз уже здесь.
Возле вытянутого здания из чумазого красного кирпича стоял серый «Киа-Спортэдж». «Спартага», как называл свой автомобиль Крекин. Тяжелые, из потемневшего дерева ворота в ремонтное депо стояли приоткрытыми. Жека шагнул внутрь освещенного четырьмя мощными прожекторами депо. На фоне стоящего у дальней стены недопиленного трамвая Жека увидел угнанный им кабриолет. Рядом с ним спорили двое – Крекин и невысокий, похожий на индейца «кедр» в коричневой дубленке. Они о чем-то не могли договориться. Стоящий к «бэхе» спиной Крекин вдруг заметил Жеку. На его широком лице проступило удивление. Через мгновение индеец тоже обернулся. Он показался Жеке уменьшенной копией Стивена Сигала.
– Я сейчас, – сказал Крекин «Сигалу» и шагнул к Жеке.
На улице залаял Шар. Потом коротко взвизгнул, будто Аватар пнул его ногой, и смолк.
– Ты чего лезешь сюда, мудила? – громким шепотом произнес Крекин, подойдя к Жеке ближе. – Хули тебе здесь надо, а? Откуда нарисовался?
Жеке вспомнились баннеры, развешанные в вагонах поездов метрополитена. «Давайте говорить как петербуржцы». Ну да, Крекин под землю же не спускается, гоняет на своей «спартаге».
– Извини, что помешал, – сказал он Крекину.
– Именно, бля, помешал… Меня черный разводит на ценник, а ты…
– Хорошо, – кивнул Жека. – Подожду снаружи, когда освободишься.
– Я че-то не врубился, чего тебе надо, но давай жди…
Жека кивнул снова и повернулся, чтобы выйти.
Не успел.
«Ищут пожарные, ищет милиция…» – это, кажется, уже не из «Радиожирафа». Жека и забыл, совсем выпустил из виду, что кроме копов его могут искать и они.
Стальные Симпатии.
Одна из тех, кого он видел на концерте в клубе – в кожаной куртке, в драных джинсах и с афрокосичками, – проскользнула с улицы в депо. Переступив через рельсы, она сдвинулась вправо и чуть вперед, освобождая себе пространство. Будто собралась махать топором из стороны в сторону. Симпатия кинула быстрый взгляд на Крекина, чуть задержалась глазами на Жеке. И вдруг сказала странное, обращаясь к «Стивену Сигалу»:
– Кефир…
21. Кот и «болеутолитель»
– Почему Кир назвал тебя Юлей Парк? – спросил Тим у девочки.
Он шагал по тротуару справа от нее, не глядя по сторонам, не разбирая дороги, не задумываясь о том, куда они идут.
Юля кинула на него быстрый взгляд.
– Потому что я и есть Юля Парк, – пожала она плечами. – Это мое прозвище, вроде партийного псевдонима… Как у Ленина, который на стене в баре висел. У него же настоящая фамилия Ульянов, знаешь ведь об этом? И получается, что Ленинград, целый огромный город, назвали по кличке вождя. Забавно, да?
Тим кивнул. И огляделся вокруг. Такие улицы Петербурга (бывшего Ленинграда), как и Красные дворы возле Лиговского, не увидишь на сувенирных открытках и коробках с шоколадными конфетами. Там все больше золотые купола, Медный всадник и Нева с разведенным над ней Дворцовым мостом. А здесь… Некрасивый замерзший канал (Обводный, если верить редким табличкам на домах) с набросанным на лед мусором. Облезлые заводские кирпичные корпуса, пугающие прохожих, высовываясь из-за высоких заборов. Поток замызганных грузовиков. И похожее на давно нестиранное постельное белье небо.
– А почему Парк? – поинтересовался Тим.
– Я одно время тусовала с ребятами, которые потом открыли «Don’t Stop Bike», со всеми этими байкерами и бээмиксерами. Шальные времена. Своего вела у меня, конечно, не было. Да мне и не хотелось, если честно. Но вся эта туса… Ребята в ней были прикольные, что-то вроде семьи. Семья – это же не обязательно люди, связанные кровными узами. Особенно если настоящей семьи у тебя нет и не предвидится… В общем, мы много общались, постоянно тусовали по городу и на своих площадках. Вдвоем, втроем, большими компаниями. А когда им куда-то надо было зайти, в магазин там или еще куда, они оставляли меня сторожить их велики. Называли Королевой Парковки. Как в старом кино «Королева бензоколонки». Потом сократили до Юли Парк.
Они свернули направо и стали удаляться от канала. «Старо-Петергофский проспект», – прочитал Тим на адресной табличке и спросил у девочки:
– Скоро придем?
– Уже почти.
– Юля, – сказал Тим, вновь пробуя на вкус сладкое имя девочки. – А почему ты говоришь, что у тебя нет настоящей семьи?
– А откуда ей взяться? Я же детдомовская. Родителей никогда не знала. Может, они меня бросили, может, умерли. Никто не говорит. Да я особо и не спрашивала. Вместо мамы-папы – воспиталки… Смотри, вон тот дом. Раньше тут была Республика ШКИД, настоящая. Про которую кино и книжка есть.
Книгу Тим не читал, но черно-белый фильм ему нравился. «По приютам я с детства скитался, не имея родного угла…» Кино напоминало жизнь, было веселым и грустным одновременно. А здание показалось Тиму обычным, никак не похожим на тот фактурный дом из фильма. Впрочем, ведь так оно и бывает. Кино всегда красивее жизни.
– Откуда ты знаешь, что это Республика? – снова спросил Тим.
– Мне про нее один бомж рассказывал, Матвей Сергеевич. Он тут неподалеку в подвале жил. Я туда залезла, когда снова из детдома сбежала. Сам он бывший профессор или ученый. Квартиру свою в автоматы проиграл, представляешь? Так он очень много интересного про город знал. Вот и рассказывал мне… Умер перед Новым годом, потому что болел какой-то болезнью…
– А сейчас… Сейчас ты не в детдоме живешь?
– Сейчас – нет, – ответила Юля. – Я сейчас на подводной лодке тусуюсь, сам видел.
Тим помолчал и спросил:
– А Драган – он тебе кто?
Юля поморщилась:
– Слушай, Тимон, ты завязывай со своим допросом. Драган – он мне никто… Какой тебе адрес говорили?.. Пришли уже. Вон он, дом. Через дорогу только перейти… Стой ты! Куда прямо под машину лезешь?..