– Пойдем, – произнесла Сталинграда.
– Куда? – не понял Жека.
– За мной, – не отвечая на вопрос, повторила Стальная Симпатия, развернулась и вернулась в депо.
Жека лихорадочно подумал, а не ударить ли ее чем-нибудь тяжелым по затылку? Он не хотел, боялся заходить за убийцей в здание, превращенное ею же в братскую могилу. Зачем она ведет его туда?.. Чем ударить?.. А ноги шли сами собой…
Внутри резко и отвратительно пахло убоиной. Нечеловеческий, звериный запах… Первым Жеке в глаза бросился прошитый пулями кабриолет. Переднее крыло, дверь, заднее крыло. Равномерно, с одним лишь пропуском в том месте, где выпущенные из автомата пули нашли крупное тело Крекина и, расковыряв его до крови, отбросили в сторону.
Если не приглядываться, то трупы людей – всех четверых – казались кучами кинутой на грязный замусоленный пол заношенной, испачканной красной краской спецодежды.
– Телефон свой давай, – повернулась к Жеке Сталинграда.
В ее глазах отражались горящие прожектора.
– Зачем?
– Затем, – ответила девушка, протягивая руку.
Она удивилась, когда Жека вложил ей в ладонь завернутый в фольгу фэйковый айфон, но спрашивать ничего не стала. Просто кинула его на сиденье расстрелянного кабриолета. Пояснила:
– Потом заберешь.
– Потом – это когда?
– Когда выпущу тебя. Или когда копы вас тут всех найдут, если тот дед по «ноль-два» позвонил.
– В смысле?.. Ничего не понял.
Но Сталинграда не собиралась ему что-то объяснять. Из-за спины достала звякнувшие наручники. Жеку вдруг затрясло (от холода?), но он собрался с силами и произнес, стараясь, чтобы голос прозвучал серьезно:
– Давай лучше без всякого садо-мазо…
Девушка схватила его за плечо, не дав закончить, и защелкнула один стальной браслет на правом запястье.
– Эй, да какого…
– Помолчи, – произнесла Сталинграда. – Всем лучше будет, если заткнешься.
Она потащила его за болезненно впившийся в руку наручник, как животное на бойню. Обогнула прошитый пулями «BMW» и двинулась к истерзанному остову трамвая. Одиночный вагон. Стекла в окнах отсутствовали, электрооборудование и большинство сидений были сняты, над задней площадкой уже начали срезать крышу, фрагменты которой лежали тут же, как оторванные крылья неизвестного науке гигантского насекомого.
Сталинграда вошла в вагон через переднюю площадку. Поднимаясь за ней, Жека оступился на ступеньке и чуть не упал.
– Послушай, – произнес он, только сейчас начиная о чем-то догадываться, – мне нельзя, чтобы меня нашли здесь копы. Я в розыске, – преувеличил он, чтобы произвести впечатление.
Или не преувеличил?
– Нельзя, значит, не найдут, – ответила девушка.
Что она хотела этим сказать?
Сталинграда подергала свободной рукой один поручень, проверяя, крепко ли он держится, затем – другой. Вдруг резко вздернула вверх руку, в которой держала кольцо наручника, накинула его на горизонтальный поручень, застегнула. Жека остался стоять с поднятой кверху рукой, как боксер, одержавший победу в поединке. Ну, так ведь и есть, подумал он, вспомнив отправленного в нокаут полицейского.
– Зачем я тебе тут нужен? – спросил он.
– Как страховка, что не обманываешь. Или на случай, если этот Игорь куда-нибудь задевается. Поможешь его найти, если что.
– Да как я помогу?.. – подался вперед Жека, кольцо наручника звякнуло о поручень. – Слушай, давай так. Возьми меня в этих вот наручниках с собой. Никаких проблем не будет, обещаю… Думаю, я смогу ехать в багажнике… Только не оставляй меня здесь.
Сталинграда помотала головой:
– Ты еще поплачь… Если патруль остановит, а ты у меня в салоне в браслетах сидишь, уже будет проблема. Мне сейчас это не нужно. Проще будет вернуться сюда и отцепить тебя, снять с крючка, чем катать по городу упакованным… Черт, мне нужны эти гребаные документы и выписки! Так что давай подумай, чем займешься пока…
– Эй, мне в туалет надо!
– Одна рука-то у тебя свободна, справишься?
Сталинграда сделала пару шагов к дверям.
– А если ты не придешь? Если что-то случится? Я же замерзну здесь на хрен.
– Тебе что, чай в термосе оставить? – оглянулась на него девушка.
– Не помешало бы…