А потом будто кончился прекрасный сон. Внезапно девочка отстранилась от него. Не желая верить происходящему, Тим потянулся к ней, но Юля легонько оттолкнула его и сказала:
– Подожди, пожалуйста.
И вдруг сняла через голову свою цветастую тунику с индейским черепом.
Тогда Тим понял, что все страхи его жизни – ничто по сравнению с тем, что он испытал прямо сейчас. Впервые в жизни он смотрел (и наверняка – квадратными глазами) на грудь настоящей девочки (взрослые интернет-красотки, до которых Тим никогда особо не был охоч, – не в счет). Два полушария размером с половинку теннисного мяча (интересно, они еще вырастут и будут такими же большими, как у тех красоток?). Маленькие розовые соски. Подрагивающая кожа. Выступающие ключицы. Сердце Тима колотилось, как у воробья, пойманного кошкой. Жгучий вихрь мыслей в голове. Болезненное напряжение в джинсах.
Юля прижалась к Тиму и снова поцеловала его. Потом взяла его руки и положила их на свои груди. Попросила:
– Сожми.
Он, целуя ее, нежно сжал эти теплые упругие полумячики. Космически приятные прикосновения, задевающие его естество, царапающие что-то глубоко внутри мальчика.
Юля шумно задышала, прикрывая глаза. Тим сжал ее грудь снова. Ему захотелось что-то сказать девочке. Только что? Он не знал. «Кам он, бэби»? Вот еще глупости… «Я люблю тебя»? Но…
– Молчи ты, ради бога… – с закрытыми глазами прошептала девочка и потянула мальчика на себя. – Иди ко мне…
И стало горячо-горячо-горячо, будто его обожгло сбежавшим молоком.
– Она не хотела тебя обидеть, – произнес Тим, с преувеличенным вниманием разглядывая Джеймса Франко с плаката «127 часов».
После всего, что было, после спавшей с глаз пелены, после собственного фиаско, он поспешно натянул джинсы, непослушными пальцами застегнул их на «болты» и отвернулся, смущаясь встречаться взглядами с девочкой. Скорострел позорный, вот он кто…
– Кто это «она»? – за его спиной спросила Юля.
– Сталинграда.
– А-а-а… – протянула Юля. – Да все нормально. Я сама же нарвалась. Вот и огребла…
Тим повернулся и, кажется, покраснел, поймав Юлин взгляд.
Юля, еще и не думавшая одеваться, лежала на миланском диване на животе, подставив кулаки согнутых в локтях рук под подбородок. Взгляд Тима прилип к ее глазам как муха к липучке. Юля по-дружески улыбнулась мальчику, поправила свои рассыпавшиеся волосы.
– Хотя я все равно думаю, что права, – добавила она. – Ну, про победителей…
– Не знаю, – протянул Тим и скользнул взглядом по обнаженной спине Юли к ее попе и ногам, выглядевшим совсем по-детски на фоне массивного, будто разожравшегося на фастфуде, дивана.
– Куда смотришь?.. – усмехнулась девочка, вдруг садясь по-турецки.
Подобрав ноги под себя и не пытаясь даже прикрыть груди, она снова убрала за ухо прядь волос. Улыбнулась Тиму не то чтобы по-дружески. Ромка Финн так ему не улыбался. У мальчика по спине пробежали мурашки. Его взгляд стал весить тонну. Тим с трудом сдерживался, чтобы не посмотреть вниз – туда, где у Юли темнели короткие волоски.
– Может, ты и прав, – пожала плечами Юля. – А может, я просто злюсь.
– Злишься? На кого?
– На всех. На бабку эту умную… На тебя, потому что у тебя есть своя семья… На Сталинграду…
– А на нее из-за чего? – удивился Тим.
– Не из-за чего, – пожала плечами Юля. – Всегда хотела стать такой, как она, – и еще до того, как с ней познакомилась. А стала тем, кто я сейчас.
Тим непонимающе посмотрел на девочку. Подумал и очень осторожно спросил:
– А кто ты сейчас? Я что-то не очень понимаю…
– Я смотрю, ты точно какой-то Иванушка-дурачок… Еще в детдоме, пока все девчонки учились трахаться, я пыталась научиться убивать людей канцелярскими принадлежностями, – Юля усмехнулась. – Мне очень нравился фильм «Леон» и героиня Натали Портман. Раз сто смотрела это кино. Жестко крутое. И я прямо видела себя такой девочкой-убийцей… Потому что многовато несправедливости было в детдоме и в моей жизни… Нет, конечно, кое-кому я разрешала себя трахать. Потому что жила в реальной жизни. Потом все равно пригодилось…
– Это когда потом? – против своей воли спросил Тим.
– Когда к Драгану попала, – пожала плечами Юля.