– Ладно, захлопнулся, – понимающе кивнул Угорь и попросил: – Два кофе, бутылку пепси и… – он принялся внимательно изучать заламинированный лист меню. – Есть что-нибудь, кроме хот-догов?
– Френч-доги, – пожала плечами Алла.
Угорь хмыкнул и обернулся к окну, за которым в темноте на краю АЗС белел призрак «Рендж-Ровера».
– Пусть будет два хот-дога, что ли… – он осторожно тронул языком разболевшийся по дороге, но сейчас затихший зуб. – И нет ли у вас обезболивающих таблеток?
Алла виновато улыбнулась и покачала головой:
– Только леденцы от горла и презервативы… Придется немного подождать, пока хот-доги жарятся.
– Без проблем. Пока в туалет заскочу.
Когда он вернулся, аромат свежего кофе уже победил, пусть и на короткое время, стоявший в павильоне запах автохимии. На стойке рядом с картонными стаканчиками с кофе, на картонной же тарелке лежал хот-дог. Получив вторую сосиску и бутылку «пепси», Угорь расплатился.
– Это ваш автомобиль такой расписной? – отсчитывая сдачу, Алла кивнула на покрытый аэрографией внедорожник, маячивший за окном.
– Да.
– И что означает эта девушка с мечом?
– Ничего, наверное. Для красоты. Как татуировка на заднице.
– Я подумала, что вам нравятся сильные женщины.
– Сильные женщины всем нравятся. Чтобы сами деньги зарабатывали и разрешали дома перед телевизором с пивом сидеть.
– Вы с моим бывшим общий язык моментально бы нашли.
Угорь щедро покапал на тарелки кетчупом и горчицей. Сунул лимонад в карман куртки, удобнее перехватил кофе с сосисками. Сказал:
– Спасибо. И хорошей смены.
– Удачи на дороге.
Угорь прошел через ярко освещенный зал, толкнул стеклянную дверь и оказался на улице. Резкий порыв ветра с размаха пнул его в спину. В лицо вцепились ледяные крючья и принялись заживо сдирать кожу. Хорошо, что борода отросла – хоть какая-то защита от всей этой мерзости. Ночь темна, как старик Морган Фримен, и, похоже, что еще и обсажена – устроить такую снежно-ветреную круговерть.
Сталинграда открыла перед ним дверь машины, приняла кофе и хот-доги.
– Не люблю морозы и зиму, – произнес Угорь, устраиваясь на сиденье рядом с ней.
– Я точно ненавижу их больше, – Сталинграда сделала глоток кофе.
Голодным псом вгрызаясь в сосиску, он слушал солнечный реггей, поставленный смешно квакающим по-фински ди-джеем, и думал про Испанию.
– Я разобралась с навигатором. Мы уехали дальше, чем нужно, – произнесла Сталинграда, обрывая его улетевшие в Страну басков мысли.
С набитым ртом Угорь пожал плечами. Очень возможно, в такой-то снежной буре да в темноте.
– Вернемся, – сказала девушка. – Главное – не пропустить нужный поворот.
– Может, поспим немного? – прожевав, предложил Угорь. – Прямо тут. Все равно в темноте в лес не полезем.
– Не полезем, – согласилась Сталинграда. – Но поспим уже там. Как отыщем съезд с трассы.
Угорь снова пожал плечами. За время совместной поездки он успел приспособиться к своей спутнице, казавшейся вполне адекватной и уравновешенной для этой ситуации. Основное правило – вести себя так, как хочет Сталинграда. Не перечить, не возражать. Пускай. Он не будет возражать и на этот раз. Все равно поспать вряд ли получится – ни здесь, ни там. Крепко спишь, когда ничего не знаешь. А он теперь знал предостаточно, чтобы потерять всякий сон.
Еще на выезде из города ему окончательно стала мешать жить и просто дышать фраза Сталинграды, оброненная ею на коммунальной кухне. Слова про лежащий в другом месте труп. Угорь поерзал в удобном кресле «Рендж-Ровера», а потом набрался смелости и спросил.
– Ты это про что? – не поняла его девушка.
– Ты сказала… – Угорь замолчал, пытаясь вспомнить, а потом воспроизвел ее фразу. – «Труп лежит в другом месте». Или как-то так.
– Меньше к словам цепляйся, – пожала плечами девушка. – Тот труп давно обнаружили. Сейчас ищут убийцу. А убийца, – она усмехнулась, – сидит за рулем машины, в которой ты прямо сейчас едешь…
Угря волной окатил озноб. Даже закололо кожу на затылке. Вот надо было лезть и спрашивать?.. И это с ней он едет в ночной лес? Выпрыгнуть, что ли, из машины на ходу?.. Сталинграда коротко взглянула на него, испуганного, и произнесла: