Один лишь Драган не играл в гляделки, а, глубоко затягиваясь сигаретой, говорил глуховатым голосом.
– Стальные Симпатии вышли из берегов. Сталинграда положила всех парней, которых я за ней отправил. Да еще Кефира с ними заодно. Будто не знала, что уж он-то ни при чем. Вот и остался я без повара, – Драган покачал головой. – Теперь, если пасты карбонара захочется, нового искать нужно… Да и солдат жалко, у них близкие остались… Кухня в вашем заведении, я так понимаю, не работает? – посмотрел Драган на Настю.
– Да и само заведение сейчас не работает, если кому незаметно, – с интонацией нарывающегося на неприятности человека подал голос Жека.
Тим подумал, что эту интонацию заметили все, кроме того, кому она предназначалась. Драган и бровью не повел, а просто спросил:
– Может, что-нибудь закажем с доставкой?
– После шести есть вредно, – заметил Жека.
– Это уже не «после шести», а «до», – невозмутимо пожал плечами Драган.
В общем, они сделали повторный заказ в «Господи и суси». Тим, который есть вроде бы и не хотел, в последний момент подумал, что глупо отказываться, и попросил роллы «филадельфия кунсей». Юля сказала ему, что «это – просто палочки оближешь, жестко круто!» Она тоже что-то заказала. Настя взяла себе лапшу удон с креветками. Один только Жека отказался, сказав, что совсем не голоден.
– Как хочешь, – кивнула девушка.
Пока ждали курьера, все слушали или делали вид, что слушают не умолкавшего ни на минуту Драгана. Он говорил мало, но слова произносил медленно, поэтому его реплики получались долгими и весомыми. Выходило, что после завтрака (ужина?) они все на его «тахо» рванут за спрятанными деньгами. Тима это устраивало.
Изможденный, словно между двумя появлениями в «Don’t Stop Bike» он разгрузил вагон лосося и вагон имбиря, все тот же японско-казахский курьер привез боксы с заказами из «Господи и суси». На крышках картонных коробок был изображен Иисус, палочками поедающий сет суши. Каждое из суши окружал нимб, какие рисуют на иконах вокруг голов святых. Тим подумал, глядя то на эту почти карикатуру, то на святотатственную футболку Драгана, что в этом городе почтение к Богу и религии оказывают только специальные люди. Те, кому за это платят деньги. И еще старушки у церквей. Мысль о старушках напомнила ему о бабушке. Она сейчас спит, улыбнулся Тим, и не знает, где он, с кем и что делает. Вот и ладно, не придется ее обманывать.
– Звоните, если снова добавки захотите, – сощурился в улыбке курьер, получив от Драгана на чай.
Почти не роняя еду по пути ко рту, Тим уплетал «филадельфию кунсей». Юля не обманула, это действительно было вкусно. Странное сочетание – соленый огурец и сливочный сыр, завернутые в кусочки подкопченного лосося.
Драган, затушив очередную сигарету, ел удон с креветками. Стараясь делать это незаметно, мальчик бросал на него осторожные взгляды и думал: вот сидит человек, которого он, Тим, если повезет, всего через несколько часов приведет к смерти. В том, что Драган, каким бы он ни был жестко крутым, не справится со Сталинградой, Тим почему-то даже не сомневался. Может быть, потому, что видел, как играючи девушка с африканскими косичками разобралась с Повешенным.
Тим прислушался к своим ощущениям. Что должно происходить внутри него, когда он знает, что Драган скоро умрет, и даже желает его гибели? Вряд ли можно чувствовать пустоту, заталкивая в мясорубку живого котенка. А тут не котенок, тут – человек. Перестань, подумал Тим. Разве это человек? Это педофил. Больное животное, кромсающее не только тела нормальных людей, но и их психику. Что там сказала Юля? «Лучше уж с Драганом»? Но это ведь неправильно. Нельзя так. Надо бороться. Он же отреагировал на предложение Повешенного так, как надо… Думай лучше об этом.