Так и не встретив ни единой живой души, они свернули на перекрестке, а потом выехали из Роуску, словно затаившегося в ожидании прихода чего-то страшного.
Нужная им дорога вползала в лес. Следов, оставленных на ней Сталинградой, Тим не заметил, но это ничего не значило, потому что в недостроенный поселок вели две дороги. Сталинграда могла добраться туда по второй.
«Урал» впереди не сбавил скорость, а, наоборот, взревел выплевывающим клубы дыма дизелем и ринулся покорять заснеженную дорогу. От его отвала в разные стороны полетел снег. Это было похоже на безумные соревнования вроде боев уборочных комбайнов. Тим подумал, что, наверное, это очень интересно: сидеть сейчас в кабине «Урала», подскакивать до потолка на пружинящих креслах и искренне радоваться жизни во всех ее проявлениях. Везет Жеке…
«Тахо» приотстал, чтобы Анникки могла снять гонку общим планом, потом вновь приблизился. Вереща от восторга, финка выставила телефон в раскрытое окно. Хлопья потревоженного «Уралом» снега залетали в салон внедорожника.
Так они ехали, пока не кончился лес и машины не оказались на краю заметенного снегом небольшого поля. Посреди него стояли дома разной степени готовности, а чуть поодаль виднелись развалины ДОТа, запечатанные, как конверт, нападавшим за зиму снегом. Снова полузнакомые места, которые Тим видел только летом.
Он сглотнул пересохшим ртом, чувствуя внезапно нахлынувшее волнение, и ослабевшей рукой указал над плечом Драгана:
– Нам туда.
Возле ДОТа появилась темная на сметанном фоне фигурка. Понять с такого расстояния, кто это, было невозможно. Хотя кому тут еще быть?..
Снегоуборочник притормозил, потом замер, вынуждая остановиться и «тахо». Драган выскочил из внедорожника и мимо «Урала» двинулся к ДОТу и фигуре возле него. Затем из «шевроле» вышли все остальные пассажиры. Анникки шагнула вслед за Драганом, запечатлевая все происходящее на камеру. Стоявшая с непокрытой головой Настя, уставшая и явно расстроенная, осталась возле «тахо», сквозь пургу разглядывая, кажется, навек занесенный снегом поселок. Она выглядела как курящий человек, который давно не курил, потому что закончились сигареты. Что будет с ними? Ничего, ответил себе Тим. Никто не пострадает. Сталинграда – не из тех людей, кто захочет устроить резню только для того, чтобы избавиться от свидетелей. Но Драган говорил другое про Кефира…
Тим, высадившийся в снег с левой стороны от «тахо», посмотрел вслед Драгану. Вот и конец тебе, сволочь, подумал он, чувствуя, как из его груди выпрыгивает сердце. Сейчас тебя сожрут. Он вспомнил Юлю. Мальчик натянул на голову торчащий из-под пальто капюшон кофты и сделал шаг назад. Потом еще один… Развернувшись спиной к снегоуборочнику и внедорожнику, пошел в ту сторону, откуда они все приехали.
В сторону Роуску. Сначала осторожно, словно ступая по тонкому льду. Ожидая окрика. Потом – все более уверенно, перейдя на свою обычную быструю ходьбу. Будто опаздывая, торопился на уроки в школу.
Отойдя метров на тридцать от машин, Тим позволил себе улыбнуться.
Незаметка.
Прямо жестко крутой трюк из цирка Дю Солей.
33. Старый ствол, ногу – в пол
– Как зовут-то? – переспросил водитель снегоуборочника. – Владимиром Алексеевичем покуда называли. Волька ибн Алеша. А фамилия – Дворянчиков.
Он резко выкрутил руль, не сбрасывая скорости, входя в крутой поворот, и Жеку больно швырнуло на металлическую дверь «Урала».
– Интересная фамилия, – отскребая себя с двери, высказался Жека.
– Ты бы пристегнулся, что ли, паря… Да чего в ней интересного? – пожал плечами Дворянчиков. – Фамилия как фамилия. Вот у товарища моего была фамилия! Знаменитая! Пушкинская! Угадай какая?
Машина подпрыгнула в яме. Жека лязгнул зубами, ударившись головой о потолок. Дворянчиков беззлобно засмеялся и спросил:
– Так что?
– Даже не знаю, – ответил Жека, обеими руками хватаясь за металлическую ручку перед собой.
– Я же говорю – пушкинская!.. Ай, что тут скажешь, – с досадой покачал головой дед. – Вы, молодежь, книжек сейчас не читаете! Ты, наверное, паря, и кто такой Евгений Онегин-то не знаешь… Дубровский была фамилия у товарища моего! Дубровский Степан Федорович. Схоронили пару лет как… – и Дворянчиков не то произнес, не то пропел: – «Но нам предложат деревянные костюмы…»
Кое-как пристегнувшись ремнем безопасности, Жека перестал смотреть вперед, потому что так было еще страшнее. Казалось, прямо сейчас они опрокинутся на полном ходу. Разглядывать в спартанской кабине «Урала» было нечего, поэтому Жека повернулся к водителю. На изрезанном глубокими морщинами лице Дворянчикова цвета красного дерева выделялись прозрачные глаза, некрасивые до того, что их хотелось прикрыть солнцезащитными очками. Дед походил на престарелую и угомонившуюся было рок-звезду вроде Кита Ричардса, в которую вдруг вселился дух Дыбенко, Правобережного рынка, на котором в девяностые бабушки, по полгода не получавшие пенсию, банчили героином. Может, подогреть дедка остатками спидов? А если не откажется и снюхачит? Они же тогда все деревья в этом лесу пересчитают.