Удар получился несильным, но Инге удалось отвлечь внимание Сергея от ее тела. Еще ничего не соображая, он повернул голову в сторону, откуда пришла опасность, и девушка снова ударила его фотоаппаратом, на этот раз прямо в лицо. Сергей закричал от ярости и боли, отскочил от Инги и ухватился за разбитый нос, из которого ручьем хлынула кровь, заливая жизнерадостного енота. Камера выскользнула у Инги из рук и с грохотом упала на пол. Раздался звук чего-то безвозвратно бьющегося. Сергей вскрикнул раненой птицей, нагнувшись к фотоаппарату. Взял его на руки как заболевшего ребенка и, не разгибаясь, посмотрел на Ингу. Произнес:
– Ах ты, сука!
«И ведьма», – подумала Инга.
Сергей в этот момент валился на пол, получив удар в лицо от Захара, неожиданно затеявшего защищать подругу от оскорблений. Не будучи робкого десятка, Сергей вскочил на ноги, пропустил еще один удар от хозяина «Копов», ударил в ответ сам и, сократив расстояние, вошел в клинч.
Дальнейшего Инга не видела. Подхватив свой небрежно брошенный на пустовавшее место охранника норковый полушубок, бросилась к входной двери.
Сзади слышалось сопение и придушенные ругательства, потом что-то опрокинулось, что-то со звоном полетело на пол. Дверь оказалась закрытой. С двойным щелчком открыв равнодушный ко всему происходящему замок, Инга выскочила на морозную улицу. Набрасывая на плечи норку, сбивчиво подумала, что пусть кто-нибудь из двух этих уродов сунется к ней здесь. Она завизжит так, что перебудит всех в этом городе!
Огромная даже отсюда, выкрашенная в черный цвет лодка выплывала из затянувшего горизонт снегопада. «Что, если снег будет идти сорок дней и ночей, до самого апреля?» – подумалось Инге. Мысль показалась ей невыносимой. К ковчегу, до которого было с километр, вела неширокая тропа, которую лихорадочно, как прячущий улики убийца, засыпал снег.
– Можно мне с тобой? – спросила Инга у Артемьева.
Тот покачал головой.
– А я к нему не пойду. Много чести. У меня есть его телефон, позвоню – сам прибежит. Подождем в кафе. Только ты отдельно сядешь. Кто знает, как там пойдет разговор…
Инга кивнула, вспомнив, как Артемьев достал из бардачка «лифана» по-стоматологически блестящий кастет, примерился к нему и спрятал в карман своего линялого анорака. Она обернулась к ярко-синему щитовому домику. «Кафе «Пляжное». Горы еды, море алкоголя, децибелы караоке», – заманивала вывеска. На расчищенной от снега площадке возле кафе стоял престарелый угловатый «субарик». Покрытый скорлупой смерзшегося снега и льда мыс уходил в заледеневший залив. У берега вскрытой веной чернела промоина. Правее кафе, на противоположном берегу заваленной снегом бухты, расположились коттеджи и хозяйственные постройки турбазы для любителей рыбной ловли. Возле коттеджей наблюдалось вялое движение, в отличие от смурного застывшего безмолвия за спиной девушки, где плыл ковчег.
Кравец – так звали человека, из которого собирался вытрясти информацию опер. «Трахнуть прямо в душу» – так назвал этот процесс Артемьев.
Еще во времена перестройки Кравец вместе с приятелями открыл сеть магазинчиков. Потом что-то не заладилось, и из бизнеса его выкинули. Кравец занялся аферами с недвижимостью, попал в поле зрения милиции, почти сел, но откупился взяткой. Оставшись на свободе, на год уехал в Финляндию, где работал агентом по недвижимости, продавая соотечественникам дачи у границы. Попутно посещал семинары, проводимые в Котке священником Евангелическо-лютеранской церкви. Изучив на семинарах и в беседах со священником азы христианства, Кравец вернулся в Россию, где без особых юридических хлопот организовал Храм Светлых Рыцарей Водолея.
В свою общину Кравец вербовал деклассированных элементов, потерявших надежду людей из социальных низов – тех, кого можно легко обработать. Кто после часовой проповеди начинал искренне верить, что мир, в котором воцарилась Тьма, скоро смоет Потоп, какой уже был во времена Ноя, и спасутся лишь избранные. Те, кто обратил лицо к Богу, когда остальные отвернулись от него. Те, кто живет трудом и лишениями. Те, кто готов вести войну с Тьмой. Те, кто построил новый ковчег, который поможет спастись Светлым Рыцарям Водолея, чтобы они возродили человечество.
Артемьев рассказал, что Храм Светлых Рыцарей Водолея финансировался не только за счет продаваемых квартир прихожан, переселявшихся жить в общину. Определенные суммы перечислял погибший в депо трамвайного парка занимающийся угнанными автомобилями дилер Крекин. Иногда Кравец, зная о роде занятий Крекина, направлял к нему своих знакомых, готовых купить угнанный автомобиль.