– Кравец может знать убитого в трамвайном парке индейца. По отпечаткам тот нигде не проходит. Выясним его личность – сможем продвинуть расследование.
– А позвонить этому Кравцу нельзя было? – разозлилась Инга.
– Светлые Рыцари Водолея не пользуются мобильной связью, – ответил ей Артемьев, закрывая тему.
Теперь Инга сидела в сомнительной кафешке «Пляжное», пила обжигающий «гринфилд цейлон» и пыталась не прислушиваться к утренней поп-музыке по радио. Ей хотелось спать. Малоподвижные мысли со скрипом налезали друг на друга, образовывали спрессованные в одну кучу образы погибшего Костаса и расстрелянного кабриолета.
Бармен, крепкого вида мужчина лет сорока в свитере крупной вязки, вразвалочку подошел к столику Инги, забрал тарелку из-под яичницы.
– Спасибо, – сказала ему девушка.
– На здоровье. Мы с товарищем на рыбалку собираемся. На судачка капканы ставить. Через полчаса моя смена закончится – и рванем. Без улова не останемся. Заглядывай вечером на рыбку. Ты ведь с турбазы? Подруги есть?..
– Не с турбазы, – покачала головой Инга. – И, знаете, предпочитаю дорадо.
– Как знаешь, – пожал плечами бармен. – Если что – заглядывай на огонек…
Он унес тарелку и приборы на кухню, потом вернулся за стойку, за которой за остывшим кофе ссутулился Артемьев, и продолжил занятие, от которого оторвало его появление в кафе клиентов. Что-то он там настраивал, налаживал, подтачивал и подтягивал, тренькая металлом о металл. Готовился к рыбалке, заранее обреченной на улов. Бедняжки-судачки, подумала Инга, плавают себе и не знают.
Девушка допила чай. Попросить еще одну чашку? Или пускай лучше тренькает себе, а не лезет со своими идиотскими предложениями. Слишком уж простые тут нравы. Или расплатиться и ненадолго прикорнуть в «лифане» перед обратной дорогой. А то глаза слипаются… Завтра уже понедельник. Придется идти на работу и что-то рассказывать про расстрелянный автомобиль. Инга представила взгляд Козакова. И Худого, который мог помочь, – нет. Еще один рыболов, мать его!..
Инга услышала снаружи кафе шаги и голоса. Кто-то что-то сказал, ему ответили, потом дверь открылась. В «Пляжное», оглядываясь, словно были тут в первый раз, зашла небольшая компания. Три человека в облепленной снегом городской одежде.
Мальчик в полупальто, из-под которого торчал капюшон кофты, девушка в темно-синей, будто мужской парке и… Инга отвернулась в сторону, чтобы ее не узнал похожий на молодую рок-звезду парень в черной куртке, отобравший у нее возле «Departure/Arrival» чужой кабриолет.
35. Место, где надежда потеряна
Август, двадцать девять месяцев назад
Свою ошибку Макс осознает, когда видит в ночном лесу огненный крест.
В пахнущей гарью темноте это вполне может сойти за зловещее знамение. Даже не будучи суеверным, Макс застывает в оцепенении, но через несколько секунд понимает, что это полыхает дерево. Вертикальную перекладину горящего креста обозначает повалившийся ствол соседнего дерева. Или нет… Макс проходит по дороге еще и опознает в кресте… столб. Старая просмоленная мачта линии электропередачи, настоящий деликатес для огня. Правее столба полыхают деревья. Макс видит, как оранжевые языки пламени перекидываются на все новые и новые ели, занимающиеся с громким треском, как гигантские бенгальские свечи. Пожар разгорается по обе стороны от дороги. Откуда-то Максу в голову приходит диалог: «Ты не туда зашел, кусок мяса». – «С этим даже не поспоришь».
– Не поспоришь… – повторяет Макс следом за своими мыслями.
Лесной пожар отсюда не выглядит оголодавшей стихией, каким Макс видел его в передаче «Вокруг света»: ураганный ветер, будто вопящие в агонии деревья с пламенеющими шевелюрами, стада взмыленных антилоп, чем-то похожих на моделей с канала «Fashion». С такого расстояния пожар больше похож на сбежавший по невнимательности костер для шашлыка – если поспешить, то можно потушить, помочившись на пламя. Обманчивое впечатление. Макс нисколько не сомневается, что вблизи это будет смертельная адская печка, Макс вспоминает бродяжий знак, нарисованный на ДОТе. Срочно делай ноги.
Как великий комбинатор из старого фильма, сдавший на почту свой миллион, а потом передумавший, Макс резко разворачивается и… Нет, не бежит. Делать это в темноте не стоит, только ноги переломаешь. Быстрым шагом Макс идет обратно, в ту сторону, откуда пришел. Но даже идти неудобно – ничего не видно. Макс достает телефон и подсвечивает себе фонариком. Становится чуть лучше. Главное, чтобы зарядки хватило на возвращение к полуразрушенному ДОТу и на то, чтобы забраться в его влажные внутренности и забрать сумку.