Почему он не подумал об этом раньше? Он же знал. Еще когда они с Солдаткиным выбрали место, Макс отметил, что отсюда недалеко до Роуску, рядом с которым Лодочники устроили свое поселение. «Место, где человечья надежда потеряна, – так однажды высказалась про них бабушка Полина Ивановна. – Сидят, молятся и ждут, когда всем придет крышка, а они поплывут под белыми парусами, выживут и хорошо устроятся. Тьфу! Нежить!»
Дорога туда есть, но они с Солдаткиным не рассматривали ее в качестве обратного пути – на ней резко повышался риск нарваться на случайных свидетелей. Хоть в Роуску почти не осталось местных жителей, здесь все же могут встретиться люди – Лодочники или отдыхающие с турбазы. Или еще вдруг кого занесет. Но выбора у него нет.
И сейчас, в темном ночном лесу, Макс уже знает, куда спрячет сумку с деньгами.
– Не ходите здесь! – сказал тогда Кравец им с Тимом. – Нечего вам тут делать!
Вот там он и устроит схрон.
«Не ходите здесь». Прямо как еще один бродяжий знак, шагая, думает Макс. Интересно, а есть такой? «Не ходите здесь».
А еще он знает, что сделает потом, когда деньги окажутся в безопасности. Макс уже видел такое в кино. Ни мафия, ни полиция не будет искать убийцу и грабителя в тюрьме. Значит, ему нужно сесть. Ненадолго, пока все не уляжется. Не вопрос. Если надо, если он этим поможет Тиму и бабушке, он сядет. Сначала разобьет им сердца, но ведь после они заживут… Что только для этого сделать? Расколотить витрину? Украсть в магазине, скажем, наушники? За такое в тюрьму не посадят, а дадут штраф и накостыляют по шее в отделении. Ладно, у Макса еще будет время разобраться с этим вопросом…
Слабенький луч телефонного фонарика старательно рассеивает темноту под его ногами, помогает выглядывающей из-за деревьев заблудившейся луне. В какой-то момент Макс все равно оступается, чуть было не упав. Он едва-едва удерживает равновесие, потом шепотом ругается. Только сейчас он вспоминает о вспыхнувшей после взрыва внедорожника траве. Не получится ли, что он выйдет из леса прямо на стену огня? Он непроизвольно ускоряет шаг. Продолжая идти в каком-то синкопированном ритме, Макс до боли в глазах вглядывается в даль, пытаясь разглядеть то, чего так боится. Нет, не видно. Все погасло? Или просто расстояние слишком велико? Во всей этой дымной кутерьме он совершенно потерялся во времени и километраже. Сколько еще до поселка нераскупленных таунхаусов?
Словно в ответ на свой вопрос, он умудряется заметить впереди мутные неясные оранжевые сполохи у самой земли. Будто лежит огнедышащий дракон, которого тошнит с похмелья. Огонь нехотя расползается по траве, в одном месте подкрадывается к таунхаусам, но это никак не непроходимая стена пламени. Макс чувствует облегчение и пытается прибавить шагу. Сразу же снова спотыкается.
Несколько минут спустя лес расступается. Макс останавливается, смотрит на силуэт сгоревшего «аутбэка», похожего на гигантского черного кота, который присел на фоне разожженного камина. Уютную картинку в голове Макса вспугивает треск веток, внезапно раздавшийся за спиной. Он оборачивается, выставив перед собой узкий, как острие ножа, луч фонарика. Никого? Никого. Чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, он пытается высветить, что же там в лесу, но фонарик не достает до деревьев, за которыми слышался треск. А самому Максу не настолько интересна природа этих звуков, чтобы идти и смотреть. Немного постояв, прислушиваясь, он делает несколько шагов спиной вперед, потом разворачивается и идет к ДОТу. Думает, что, наверное, на опушке прячется какой-то испуганный лесной зверь.
Чуть не свалившись в полузасыпанную траншею, он приближается к укреплению. ДОТ будет стоять тут, кажется, вечно, как египетская пирамида. От мысли, что сейчас придется спускаться, становится не по себе. Не важно, что он уже был там. Темнота раздувает страх изнутри Макса. Страх давит на диафрагму. Странно устроен человек. Макса ведь ни капли не волнует, не пугает, что где-то рядом лежат три полуобгоревших мертвых тела, но при этом ему страшно спуститься в ДОТ, освещенный всполохами так и не разгоревшегося пожара. «Погреб, – успокаивает себя Макс. – Это всего лишь погреб». У них ведь был почти такой, когда они с родителями и Тимом жили в Петровском через несколько домов от бабушки. Построенный, как и этот ДОТ, еще финнами. Родители держали там зимой свежие и консервированные овощи с огорода. Отец с Максом понаделали из неструганого занозистого горбыля полок и ящиков для хранения. Отец…