По-настоящему его беспокоил даже не подкрадывающийся овощной анабиоз, а вновь нарисовавшийся внутри него черт, нашептывающий вполне разумные вещи. Что скоро придется трезво оценивать реальность и обрушившееся цунами новых обстоятельств вроде Настиного возвращения. Что ему говорить девушке? Как смотреть в глаза? И, главное, что при этом испытывать? Он не понимал.
Куда их занесло?
Жека поднял взгляд от засыпанной колеи, по которой сегодня кто-то проезжал. Не снимая капюшона, покрутил головой. Понял, что окружающий пейзаж не изменился. Все те же потерявшие под снегопадом свой цвет заброшенные дома с заколоченными окнами, покосившиеся, как пьяные, навалившиеся на соседские заборы, похожие на раковых больных после химиотерапии голые уродливые деревья, столбы-виселицы с оборванными проводами. И ветер чем-то визжит, словно циркулярная пила.
Самой жути нагоняло то, что в трупе этого поселка кто-то еще умудрялся жить. Какие-то жуткие снеговики, какие-то тропинки, мятая, будто по ней долго молотили кувалдой, спутниковая тарелка «Триколор», еле уловимый запах дыма. Где-то что-то готовят? И всхлипнет старушка в избушке на курьих ножках и сварит всмятку себе яйцо…
Вернуться бы в город, где весь этот шум и визуальное загрязнение, создаваемое рекламными щитами и плакатами. Зайти в первый же попавшийся подъезд и там прижаться к батарее. Предел мечтаний – горячий душ. Стоять под ласковыми струями воды, чувствовать, как они нежно стекают по шее, плечам и спине. А потом насухо вытереться свежим махровым полотенцем, делая все медленно-медленно. Он даже остановился от таких мыслей.
– Жека! Чего замер? – обернулась к нему Настя. Разглядев что-то на его лице, она подошла, взяла за холодную ладонь и озабоченно спросила, наклонившись к его капюшону: – Плохо, да?
Он пожал плечами:
– Помнишь книжку про Урфина Джюса? Когда у него закончился волшебный порошок для оживления деревянных солдат? Там последний взвод солдат, которым порошка не хватило, полтора часа кондыбал по столярке до дверей на улицу. Я сейчас как те дуболомы… Не вовремя ты решила объявить войну наркотикам, Настя… Порошка бы мне сейчас волшебного хапнуть…
– Хватит, всю ночь убахивался… Тим сказал, недалеко осталось. Скоро дойдем.
– Вы, может, и дойдете…
Жека посмотрел в спину шкета, из-за которого они оказались здесь. Тот продолжал шагать, не оборачиваясь на спутников. Не заметил, что они отстали? Или опять решил свинтить, как там, в лесу, возле недостроенных таунхаусов и финского ДОТа?
Жека вспомнил, какой ошалелый и напуганный вид был у пацана, когда, почти насильно таща за собой Настю, он догнал его и гаркнул:
– Куда это ты намылился, а?
Тим обернулся, но ответил не сразу. Замигал глазами не то от удивления, не то оттого, что там, у ДОТа, раздавались хлопки выстрелов, похожие в пурге на взрывы петард. Потом произнес, глядя чуть в сторону:
– Нет там денег, которые все ищут…
– Почему так думаешь?
Тим посмотрел на Жеку и упрямо сказал:
– Знаю – и все. И еще знаю, где они на самом деле.
– Где? – вырвалось у Насти.
– Не здесь, – ответил мальчик. – Я покажу. Идем?
– Тут, кажется, надо уже бежать, – сказал Жека.
Выстрелы смолкли. Или их заглушил шум двигателя оранжевого снегоуборочника, прущего прямо на них?
Инстинктивно они отпрянули с дороги, но «Урал» ушел чуть в сторону, а потом остановился в пяти метрах от троицы. Водительская дверь открылась, и Дворянчиков, высунувшись из кабины, призывно замахал им рукой.
– Едем с ним? – спросил Тим у Жеки и Насти. – Нам как раз в Роуску!
– Чего стоим тогда? Давайте!
Они подбежали к машине. Тим первым забрался в кабину снегоуборочника. Жека помог девушке вскарабкаться по ступенькам и залез последним.
– Что за стрельба, браток? Прямо как на фронте! – поприветствовал его репликой Фокса из «Места встречи» Дворянчиков в кабине, сразу ставшей тесной. – Уносим ноги? – и, не дожидаясь ответа, он вдавил педаль газа.
Взревел рассерженный движок «Урала». Машина дернулась, и пассажиры, не успев устроиться в кабине, повалились друг на друга. Жеке прилетело от Насти локтем прямо в ухо.