– Тим! Тим!..
Они о чем-то коротко переговорили. Жека смотрел на них будто сквозь веки. Тим помотал головой, потом махнул рукой, указывая вперед. Девушка кивнула. Тим что-то сказал ей и вновь двинулся по снегу. Настя подошла обратно к Жеке.
– Говорит, мы почти прошли поселок, а сразу за ним будет кафе для отдыхающих с турбазы. Передохнем там. Выпьем кофе, отогреемся…
– Кофе… Да… Сразу две большие кружки… С молоком… Только принеси мне их сюда… С места больше не сдвинусь…
– Жека, надо идти, – твердо сказала девушка. – Не сможешь идти, поползешь у меня, как Мересьев, даже не сомневайся, – и взяла его за безжизненно висящую вдоль тела руку.
Потянула за собой. Сделав первый шаг следом за Настей, он чуть не завалился лицом прямо в казавшийся таким желанным сугроб. Настя поймала его, сильно тряхнув за руку. Как показалось Жеке, чуть не выдернула ему плечо из сустава. А может, жаль, что не выдернула? Тогда его бы оставили в покое, бросили болтаться в лимбе отходняка.
Многое бы он отдал сейчас, чтобы подлечиться какой-нибудь быстрой темой. Всего разок. Чтобы добраться до города. И больше он в жизни не притронется к этому дерьму…
Да куда же Настя его тащит?..
Стоя на огороженном перилами крыльце кафе «Пляжное», он подумал, что все-таки сумел пройти самый долгий путь в своей жизни. По Насте, кстати, видно, что она тоже находится не в лучшей своей форме: под глазами залегли круги, обожженная ветром и влажная от растаявшего снега кожа туго обтягивала скулы. Но глаза у нее все равно как разлетающаяся шрапнель…
– Устала? – спросил Жека и тронул Настю за руку.
– Не без этого. Кофе уж точно не повредит. Надеюсь, у них есть что-то получше растворимого «нескафе».
Жека промолчал, разглядывая громадную, даже отсюда черную, словно ее хотели сжечь, но не смогли, лодку.
– Какая же она вблизи? – произнесла вслух его мысль Настя.
– Авианосец какой-то они тут выстругали, а не ковчег, – с трудом, как после анестезии у стоматолога, ворочая языком, произнес Жека. – И пилить до него еще…
– Лучше представь, сколько времени они на нем по морям, по волнам плавать собираются. Сразу легче станет. Если подумаешь, что вообще творится в голове у этих людей…
– Они нормальные, – вмешался в их разговор Тим. – Просто их обманывают…
– Мне все равно, – пожала плечами Настя. – Хоть фокусы им там пусть показывают… Так что, кофе-брейк?
Она потянула на себя дверь, и все трое по очереди зашли в «Пляжное».
Это надо же, рассеянно подумал Жека. Оказывается, весь его мозг, вся нервная система скукожилась до единственной клетки только для того, чтобы в этот одинокий нейрон ржавой иглой воткнулась казавшаяся прокуренной мелодия «Младший лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой…». Не глядя по сторонам, он прошел прямиком к стойке, за которой восседал пожилой мужик, по виду – подлинный Ной с настоящего ветхозаветного ковчега. Может, он тут экскурсовод или аниматор?
«Ной» пил чай с лимоном, но тянуло от него перегаром. Он внимательно посмотрел, как Жека устраивается через один стул справа от него, но ничего не сказал, отвернулся.
– Три кофе, пожалуйста, – попросила у бармена Настя, чуть прижимаясь к плечу опустившегося на стойку локтями Жеки.
– Сахар? Сливки? – встав к ним задом, к кофемашине передом, поинтересовался бармен.
– Ага, – сказал Жека.
– Что «ага»? – не оборачиваясь, спросил бармен.
Жека почувствовал, что сил на долгие объяснения у него нет. Его сил уже не хватит ни на что. Только сидеть за этой деревянной стойкой в дурацком кафе, слушать сменившего «Младшего лейтенанта» «Красавчик-обманщик» «Стрелок» (он уже и забыл, что такие когда-то были) и видеть в барном зеркале свои мутные глаза, похожие на растворяющиеся таблетки шипучего аспирина, на которые наклеили вырезанные из черной изоленты кружки блестящих, расширенных во всю радужку зрачков.
Одну за другой бармен выставил на стойку три чашки дымящегося кофе. Добавил к ним сахарницу и несколько упаковок порционных сливок.
– Спасибо, – сказала Настя и позвала мальчика, присевшего за свободный столик. – Тим, помоги.
Они забрали кофе и сливки. Жеке осталась сахарница. Она показалась ему неподъемной, словно сделанной из свинца. В дрожащих руках дотащив ее до столика, Жека как подкошенный рухнул на стул. Опустил глаза на стоящий перед ним кофе. Увидел, как стремительно приближается чашка к его лицу, и только в последний момент успел увернуться, задев ее рукой. Опрокинув стул, попытался вскочить. Горячий кофе полился ему на штаны. И только тогда он понял, что, пока сидел и тупил над чашкой, кто-то сильно, но очень-очень неумело отоварил его по затылку.