Этим кем-то оказалась… Где-то он ее видел, подумал Жека. Через секунду вместе со скорее смешной, чем болезненной попыткой удара в скулу в женском исполнении, на него обрушилось понимание того, кто эта сердитая, но красивая девушка.
Когда он видел ее в первый раз, она до подбородка была замотана в шарф, а на ее лице засохли крохотные точки брызг дорожной грязи. И у нее была все та же прическа… Девчушка из угнанного им «биммера».
Мысли в его голове плыли медленно, и у платиновой блондинки легко получалось опережать их. Снова отхватив от нее звонкую и обидную оплеуху, Жека дернул головой, а в следующий миг ему показалось, что на него напрыгнула разъяренная кошка. Ее когти впились ему в шею, до крови разодрали щеку. Искривленный в злобе рот прошипел Жеке в лицо:
– Ты знаешь, что стало с этой машиной?
Еще бы он не знал. Жека вспомнил, как еще вчера вечером болтался прикованный к поручням трамвая.
– Я сейчас разорву тебя тут…
Могла и разорвать, если ее глаза не лгали. А он даже никаких денег за эту тачку не получил. Жека запаниковал, попытался оттолкнуть злую блондинку от себя, но вместо этого неуклюже завалился на пол сам.
– Это же не я расстрелял твой дурацкий кабриолет, – в отчаянии произнес он.
– Не ты? – блондинка прижала Жеку коленом к полу и безуспешно попыталась схватить его за короткие волосы. – Не ты? Ну а кто тогда? Откуда ты тогда знаешь, что его расстреляли?
Хорошо, что пока не додумалась бить в пах.
Настя, схватив блондинку за плечи, попробовала оттащить ее от усохшего, как сорванный цветок, Жеки, пытающегося защитить лицо.
– Отвали от него! – крикнула она.
Жека, аморфно вытянувшись на полу, подумал, что сейчас ему перепадет зрелище женской драки.
– Эй, вы там! Прекращайте! – громко сказал из-за стойки бармен.
Да не лезь ты, подумал Жека.
– Кто? – яростно крикнула удерживаемая Настей блондинка. – Кто тогда изуродовал машину?
Жека удивленно захлопал глазами и попытался приподняться на локте.
– Кто? – переспросил он. – А вот… – и рукой показал на появившуюся в дверях кафе Сталинграду.
Теперь их уже двое – тех, кому в зале этого захолустного рыбацкого кафе он торчит по автомобилю. «Бэху» – взбешенной блондинке. «Ягуар», который отжали у него казахские джедаи, – Сталинграде. Как она вообще здесь оказалась? Трындец…
Но, кажется, Сталинграде неинтересно, что там с «ягуаром». Она подходит к их столику, мельком смотрит на Жеку, на блондинку, которую сзади за плечи держит Настя, и говорит, обращаясь к Тиму:
– Так что с этими деньгами? Где они? И чтобы ты ничего не придумывал – я ведь знаю, что их спрятал твой брат. Мы вычислили его. Я специально приехала в Выборг, но не застала его живым. Вы его как раз хоронили. Решила понаблюдать за тобой на случай, если тебе что-то известно. Выдернула тебя в Питер, чтобы ты был на виду. И – да, ты знаешь, где тайник…
Мальчишка за столом, по которому растекся пролитый кофе, исподлобья смотрит на Сталинграду. Он бледен как смерть. Его губы вздрагивают и кривятся, словно он вот-вот заплачет или выругается.
– Рассказывай, – приказывает Сталинграда, одетая, против своего обыкновения, не в кожаную куртку, а в горнолыжную парку.
Тим смотрит на нее как загипнотизированный. Открывает рот, но сказать ничего не успевает, потому что подает голос блондинка.
– А что там за тема с машиной? – спрашивает она, стоя на одном колене в паре метров от лежащего на полу Жеки.
Настя больше не удерживает ее за плечи. И она одна из всех смотрит на Жеку.
– С какой машиной? – непонимающе поворачивает голову к блондинке Сталинграда.
– Кабриолет в трамвайном парке. Это ты расстреляла его?
Сталинграда молчит, потом решает не продолжать беседу и снова смотрит на Тима.
– Ты охренела? – спрашивает у ее профиля блондинка.
Жека думает о том, как здорово это похоже на бабскую разборку из-за мужика на ретродискотеке в «Папанине». Может, он все-таки увидит женские бои? Впрочем, силы у соперниц неравны. Жека вспоминает наполненное трупами депо и Шара с пробитым ножом черепом.
– Лучше не лезь, – предостерегает он блондинку. – Кто, ты думаешь, людей в том депо покромсал? Всех четверых?
Сука блондинка разглядывает Жеку как насекомое, прищуривается и говорит Сталинграде:
– Ты тут на какие-то деньги собралась подняться? Ущерб мне возместишь?
В глазах Стальной Симпатии Жека читает изумление. Еще бы, думает он. И удивляется сам, когда… Когда вроде бы сидевший за стойкой «Ной» оказывается рядом с их столиком и надетым на руку блестящим кастетом тяжело бьет Сталинграду в висок.