– Дак это… – с тоской проскрипел мужик.
– Как знаешь. Хозяин – барин. Только в этом я не участвую… Пойдемте, парни, домой.
– Домой? – удивленно переспросил Ромка.
– Ну, на лодку, Ромаха-Росомаха. У меня теперь дом вроде как там…
Они оставили провожатого бороться со своими демонами в одиночку, а сами, разговаривая о всяких пустяках, словно расстались только утром, втроем двинулись к ковчегу.
Теперь он не пугал мальчишек. А чего бояться, если где-то тут живет Макс? Просто большая лодка. Тим шагал, бросая на веселого, явно посвежевшего брата незаметные взгляды, а его сердце словно превратилось в скворечник, где чирикали птицы. Все хорошо. И так теперь и будет…
Они не то поужинали, не то пообедали макаронами по-флотски в пустом тесном пищеблоке, где гремела посудой молчаливая женщина с будто навсегда замершим скорбным лицом. Потом Макс повел их в слесарку, где принялся колдовать над пилой. Тим и Ромка вертелись рядом, трогая инструменты, туда-сюда сдвигая-раздвигая массивные тиски.
– Ромка, сунь палец!..
– Сам суй! Или лучше – писюн свой…
Лампочка под потолком слесарки вдруг замерцала, затрещала, но потом снова разгорелась.
– Что это? – обернулся Тим к Максу, ковырявшемуся в разложенных на верстаке запчастях бензопилы.
Тот, не отрываясь от работы, пожал плечами:
– Генератор барахлит. Тоже смотреть надо, тэ-о делать… Электриков тут своих нет. Так что ждем, когда совсем накроется. Тогда, наверное, новый и купят…
Через полчаса, собрав заново пилу и заведя ее пару раз для проверки, Макс объявил:
– Все, парни! Справился. До завтра отдыхаем, пока труд не сделал из обезьяны уставшую лошадь.
Они вышли из слесарки. Постояли, разглядывая борт нависавшего ковчега.
– Тут несколько дней назад пожарный инспектор приезжал, – сказал Макс. – Смех, да и только. Сказал, что, по технике безопасности, на генераторную надо повесить табличку «Не влезай! Убьет!». А Кравец ему отвечает, что, мол, нельзя им вешать такую табличку, потому что она с черепом, как у пиратов. Да и как быть, когда Потоп их начнется? Люди побоятся садиться в ковчег – убьет же… Пришлось Кравцу откупаться…
– Ему надо было нарисовать на двери знак «Не ходи здесь», – сказал Ромка.
– «Не ходи здесь»? Что за знак? – заинтересовался Макс.
– Я передачу по «Хистори» смотрел про американских безработных старинных. Они такие знаки оставляли, чтобы предупреждать друг друга. Читать-писать не умели, поэтому на стенах рисовали, на деревьях. Нарисуют лопату – значит, рядом можно найти работу, за которую заплатят или накормят. Так и назывался знак: «Есть работа».
– «Есть работа», – повторил Макс.
– А «Не ходи здесь»? – спросил Тим. – Как рисуется?
– Вот такой, – Ромка присел на корточки и поводил пальцем по утоптанной земле. – На сперматозоид похож, – хихикнул он.
– Точно.
– Я думаю, Кравцу что сперматозоид, что череп нельзя рисовать на ковчеге, – пожав плечами, усмехнулся Макс и предупредил: – И сами туда не суйтесь. Нельзя. А то знаю я вас.
На следующее утро после скромного завтрака из сваренной на воде овсянки Макс взял их с собой в лес. Вместе с несколькими «лесорубами» Тим и Ромка погрузились в рассыпающуюся пассажирскую «газель» и робко уселись на заднее сиденье позади угрюмого вида богомольцев. Сидевший за рулем дочерна загорелый бригадир повернулся к Максу и хмуро спросил у него:
– А это еще кто?
– Брат мой с другом своим, – ответил Макс. – Помогать будут.
– Помогать? – сощурился бригадир и пожевал нижнюю губу. – Смотри, чтобы хоть не мешали… Ну ладно.
Он завел «газель» и выжал сцепление. Доехали быстро. Сначала – до Роуску, а оттуда по лесной дороге, испещренной оспинами выбоин, – до строящегося коттеджного поселка, где кипела работа. Ворочал стрелой надрывающийся пожилой автокран, задиристо грохотал бульдозер, суетились смуглые люди в оранжевых жилетках.
Микроавтобус оставили возле каких-то развалин.
– Финский ДОТ, – пояснил Макс ребятам.
– А не угонят «газель»? – поинтересовался дотошный Ромка.
– Кому нужна эта консервная банка? Да и связываться с ними, с Лодочниками, – себе дороже.
Тим подумал, что ему нравится, как Макс отделяет себя от сектантов. И вдруг понял, что за все время пребывания в поселке даже не вспомнил про родителей. Хорошо это или плохо?
Лес валили в паре километров от ДОТа. Тим с Ромкой сначала и вправду пытались помогать, но чем поможешь, когда тебе не доверят ни пилу, ни топор? Стоять в сторонке, отмахиваясь от комаров, и дуэтом петь неразговорчивым лесорубам псалмы? Так псалмов они не знали, только смешные песни группы «Ленинград». Взять и спеть: «Вот будет лето, поедем на дачу. В руках лопаты…»?