Девушка, приехавшая на «ягуаре», к его удивлению, уже ждала их в коляске снаружи автомобиля. Впрочем, кто знает, какая у нее степень обездвиженности? Руками она владеет, может, и ноги лишь частично парализованы? Хотя как могут быть частично парализованы ноги? Инвалидная коляска, в которой сидела девушка, не выглядела инвалидной коляской. Скорее, экологичным и эргономичным средством передвижения из далекого будущего. Те инженеры и конструкторы, что не смогли устроиться в фирму, выпускающую эти коляски, теперь занимались более простыми и дешевыми вещами. Самолетами, к примеру.
– Вы куда пропали? – спросила девушка, когда Троцкий и Павел остановились в полутора метрах от нее.
Голос звонкий, совсем неинвалидный.
– Искали, где припарковаться, – хмуро ответил Павел, бесцеремонно разглядывая девушку. – Думали тебе помочь, а ты уже сама выбралась.
– Сама? Еще нет, не выбралась, если ты про это дерьмо с моими потерянными документами. А если про машину, то да, я взрослая девочка. Хоть и в коляске.
Пока она говорила, Костас смог как следует разглядеть девушку, которую до этого видел только с улицы сидящей в салоне «ягуара».
Красивое лицо, которое не портили ни полное отсутствие косметики, ни выражение суровой решительности. Светлые волосы, зачесанные вверх и назад, как иглы встревоженного дикобраза. Руки в перчатках без пальцев, короткое и тонкое черное прямое пальто, неподвижные ноги в синих с потертостями джинсах и в армейских ботинках. Непроизвольно Троцкий подумал о том, как она ходит в туалет. Они знакомы с ней, если это можно назвать знакомством, несколько часов, за которые Костас сам дважды сбегал по нужде, на заправке и в «МакАвто» у КАДа, а девушка только сейчас первый раз за все время выбралась из «ягуара». Памперсы они, колясочники, что ли, носят? Или есть какие-то хитрые и высокотехнологичные, под стать ее коляске, катетеры? Думать о том, что где-то у этой девушки спрятан пластиковый мочеприемник, было так же неприятно, как размышлять о том, что рано или поздно умрешь. «Все там будем…» – сказал Худой. И, судя по общему настрою, скоро могла дойти очередь до человека, угнавшего у Инги кабриолет.
Ну, может, он и не умрет (это как крикнуть: «Мать твою, ты – труп!» человеку, въехавшему в зад твоей новой иномарки), но свое получит – это точно, сомневаться в этом не приходилось.
Троцкий вспомнил, как в Пушкине, на подъездной дорожке перед таунхаусом Зарайского, Павел, наклонившись к «ягуару», минут пять о чем-то разговаривал через опущенное водительское стекло. Потом обернулся к Костасу, кивнул ему, что бы это ни означало, и, обойдя дорогую машину, сел на переднее сиденье. Там он проговорил еще с четверть часа. Костас вернулся в «мерседес» и смотрел из теплого кожаного салона на стоящего в дверях своего дома Зарайского. Тот замерз, но уходить боялся. Наконец Павел вышел из «ягуара» и махнул рукой, подзывая бывшего директора медцентра. Тот поспешно бросился к нему. Они с коллектором перекинулись несколькими фразами, Зарайский часто-часто закивал, а Павел развернулся и направился к «мерседесу». Пропустил проплывший мимо «ягуар», сел в машину, затащив с улицы в салон шлейф холода.
– Что там? – спросил Троцкий, подождав, пока Павел заведет двигатель.
– Двигаем за ней… Она согласна, что обе наши проблемы имеют один способ решения – найти угонщика. Чем быстрее, тем лучше. Сказала, у нее есть вариант, который можно попробовать, но подготовка займет время. Так что нет смысла тут отсвечивать… Перед самым Пушкином есть «лукойловская» заправка. Там и подождем.
– Ясно, – пожал плечами Троцкий, понимая, что не очень-то ему и ясно.
На АЗС, спрятанной между засыпанных снегом елок, уже стоял белый «ягуар» с незаглушенным двигателем.
– Звонит кому-то, – вглядевшись, произнес Павел.
– Я в туалет тогда…
– Кофе возьми мне, – попросил коллектор. – Черный, три сахара.
Когда Костас вернулся, Павел кивнул, принимая из его рук картонный стаканчик с кофе.
– Горячо… – угнездил он его на специальной подставке и заметил: – Она все еще треплется.
– Ну, может, ей мама позвонила или подруга.
– Да не похоже, чтобы у таких, как она, были мамы… Ладно, пусть разговаривает, пока кофе попьем, музыку послушаем…
– Мне понравится твоя музыка?
– Я худею… – сказал Павел, выбирая папку на воткнутой в магнитолу флэшке. – Не понравится – пойдешь погуляешь. Места кругом много. Лес…
– Нам сюда, – притормозив напротив зеркальных витрин, сказала девушка.
– «Барсуки», – вслух прочитал Троцкий подсвеченную вывеску на недавно выкрашенном фасаде здания, бывшем доходном доме девятнадцатого или какого там века.