– Ударение на второй слог, – поправила его девушка. – И читается в два слова.
– Э… – протянул Костас. – «Бар суки», что ли?
Девушка кивнула.
– Владелица – некая Гулай Серкебаева. Говорят, она действительно еще та сука, но, судя по вывеске, отсутствием самоиронии не страдает. Ее отец, серьезный казахский бизнесмен, ведет дела в Питере и успешно, потому что выкупил весь этот дом…
– Я худею…
Четыре этажа, задрав голову, сосчитал Троцкий. И длинный-предлинный фасад, перед которым стоял «бентли». Это ж какие и с кем надо вести дела?
– Послушай, как тебя зовут? – спросил вдруг Павел у их спутницы.
– Пусть будет Ева, если это важно… Первые два этажа Гулай отжала у папы под свой клуб. Она в детстве занималась танцами, у нее получалось, папа решил, что пойдет и в смежной области, поэтому не отказал дочери… К тому же это хорошая прачечная, чтобы бабки отмывать. А еще – наркоту здешней публике вбанчивать.
– Мы зачем здесь? – перебил Еву Троцкий. – Наркотики я не употребляю, а дэнсить еще рановато…
Прищурив правый глаз, девушка разглядывала свое отражение в витрине. Костас почувствовал неловкость. Молодая симпатичная девчонка – и не может ходить. А он еще, придурок, пошутил про танцы…
Отражение молодой симпатичной девчонки встретилось взглядом с Троцким. Потом Ева резко развернулась в коляске на месте, подняла голову на спутников. Спокойно сказала:
– Знаешь, я все это место и еще десять таких по кирпичикам раскрошу, чтобы только опять начать ходить…
– Извини, – сглотнул Троцкий. – Дурака свалял.
– Ладно, проехали… У папы Гулай, мне шепнули, связи с криминалом. Один из его партнеров когда-то по уши был замазан с автомафией, той, что контролирует угоны. Старые связи у него должны остаться… Серкебаев-старший во второй половине дня обычно тут зависает, даже деловые переговоры иногда проводит. У него вроде офиса в «барсучьем» ви-ай-пи. Тут его и достанем, попросим о помощи.
– А если он не захочет помогать? – спросил Костас, думая о том, что Ева подразумевала под словом «достанем».
Девушка не обратила внимания на его вопрос, а просто сказала:
– Слушайте, как поступим…
С серьезным напряжением они втащили коляску по ступенькам. Троцкий придержал железную дверь, тяжелую как смертные грехи, и Ева первая вкатилась в «Барсуки».
– Добрый день, – сказала она уставившейся на нее в изумлении троице, дежурившей у входа.
Двое мужчин выглядели диким коллажем различных культур: славянские лица из сказок Роу, телосложение практикующих сумоистов и блестящая униформа, похожая на костюм Бэтмена без маски, но с привешенными эполетами адмирала Нельсона. Старшей в троице оказалась девушка – высокая, стройная белоснежка в накинутом на плечи пальто и с электронной сигаретой во рту. Прервав ленивый треп с коллегами, она легко соскочила с барного стула и выдвинулась вперед для того, чтобы произнести: «Извините, сегодня закрытая вечеринка, вход только по приглашениям». Не успела, потому что спутница Павла и Костаса ее опередила.
– Я договаривалась о встрече с Гулай, меня ждут. Что-то вроде кастинга, я так понимаю… А это, – она обернулась к вошедшим за ней, – со мной.
– Да? Э… – протянула белоснежка-хостес, переглянулась с охранниками, потом улыбнулась, показав чуть кривоватые зубы. – Одну минутку, пожалуйста.
Сделав знак бэтменам-сумоистам, она ушла за стеклянную дверь, ведущую внутрь клуба. Вырвавшиеся оттуда на секунду биты качнули воздух в тесном «предбаннике». Один из охранников, держа в руках металлоискатель, шагнул к посетителям.
– Извините, нам придется проверить ваших друзей.
– Да, конечно, делайте, что должны.
Травмат, который им отдал Павел, не дожидаясь, пока его найдут, удивления не вызвал. Охранник убрал его в сейф, перед дверцей которого стоял барный стул.
– Скажете на выходе, отдадим, – небрежно произнес бэтмен. – Только не забудьте, а то их у нас и так скопилось. Хоть оружейный магазин открывай.
Сухие трескучие биты снова ворвались в «предбанник».
– Всё в порядке. Вас ждут, – сказала девушка с электронной сигаретой и выдохнула изо рта пар. – Ваши друзья смогут подождать вас в баре. Андрей, проводи… И покажи, где у нас гардероб…
Про гардероб они не подумали. Позже это могло стать проблемой. Раздеваться не стоило, но, кажется, сейчас другого выхода не было. Пришлось сдать одежду и дождаться от молодого гардеробщика номерков – стильных черных прямоугольников из пластика, неровные цифры на которых будто вручную выцарапали раскаленным гвоздем, а потом залили белой краской.