Следуя знакам церемониймейстера, мы с Ганнибалами подтянулись поближе к пандусу, ведущему на небольшое возвышение перед оркестром, который ушёл отдыхать.
Минут десять, если не больше, ушло на то, чтобы помощники церемониймейстера выставили непривычных московских дворян в этакий большой полукруг, где каждый сможет видеть Императора, а если повезёт, то и услышать, о чём он говорит.
Впрочем, я был приятно удивлён. Императора слышали все, и пусть при этом свистящие и шипящие звуки издавали неприличный жестяной подсвист, но перл Воздуха у него был и работал вполне прилично по громкости. Этак, на уровне большой граммофонной трубы. Неплохо, если не особо придираться к качеству звука.
Сначала всем гамузом наградили водолазов, которые зашли строем, наделяя согласно списка часть из них солдатскими Георгиями, а остальных медалями «За отвагу», а потом и до нас, Ганнибалов, очередь дошла.
Начали с меня.
Анна четвёртой степени.
Так себе награда, но большего мне и не положено в силу малолетства, отсутствия выслуги и неимения ранее выданных орденов, у которых существует какая-то иерархия.
Зато обоим дядьям третий Владимир перепал!
А потом и Деду Владимир второй степени, которым его приравняли к весьма высоким военачальникам!
И как вишенка на торте — в виде особой имперской милости — освобождение от податей на десять лет для всех наших имений.
О как! Денег не дали, но хотя бы от налогов освободили, что собственно, одно и то же, всего лишь чуть растянутое по времени. Зато на десять лет.
— К вашей лицензии о перлах это освобождение не относится, — уведомил меня граф Аракчеев настолько в неожиданный момент, что мне многого стоило, чтобы сохранить лицо.
И своё, и его. Так и хотелось ему в рыло врезать… С ноги.
— Я вас услышал. Жаль. Значит самолёты не скоро полетят, — покорно склонил я голову перед препонами власть имущих, и оказался услышан, — А жаль. Артиллерии они просто необходимы.
Нет, я ни нотки негодования не показал. Пушкин, тот бы не сдержался, а у меня другая школа.
Посчитаем, оценим, а там я и меры выберу. Хотя, кипит ретивое…
Но нужное вбросил, и уже вижу, что прямо сейчас Светлейший князь Константин просто бурлит негодованием, без всякого стеснения, как это у него бывает, выплёскивая его на Аракчеева.
И пусть! Аракчеева мне не жалко. Утопить его вряд ли получится, а вот его влияние понизить мне вполне по силам. Пусть почувствует, что это не он мной, а я им недоволен!
Вот же козлина этот граф… Сумел таки нагадить! Какой момент мне испортил! Но вечер ещё не закончен, и следующий мой ход ему пока не по зубам.
— Александр Сергеевич, — услышал я столь приятный и знакомый мне голос Императрицы, — А вы не подскажете нам, что за бумаги вы над Москвой разбрасывали? — незаметно подкралась ко мне Императрица с сыном Николаем.
— Простые страницы из книги, изданной мной за свои деньги. Покупают мои Сказки отчего-то плохо, вот я и решил, пусть люди их даром читают, — на голубом глазу ответил я, стараясь выглядеть максимально честно.
— А почему у меня до сих пор нет этих ваших «Сказок Пушкина»?
— Не успел, Ваше Величество, — покаянно склонил я голову, — Но у меня в карете есть пять экземпляров, отложенных специально для вас. Хочу честно сказать, что это дорогие издания, а не те обычные, для народа, страницы которых я над Царской площадью разбрасывал. Текст везде одинаков, но дорогая бумага и гравюры лишь на небольшом тираже. Прикажете доставить?
— Крамолы там нет?
— Помилуйте! Сказки для детей. Для школ они тоже хороши будут, чтобы память тренировать и развивать. Обывателям должны понравиться. Но к политике никакого отношения не имеют. На то соответствующая отметка органа цензуры была выдана, перед тем, как я в типографии заказ разместил.
— Пусть несут. Почитаю, — вроде бы отмякла Императрица, которая начала с претензий, — Кого-то присмотрели себе на балу? — довольно неожиданно переключилась она на постороннюю тему.
— Пару девушек приметил, — постарался я достойно описать выбранных мной пассий, надеясь на помощь в этом вопросе, и даже их фамилии назвал.
— Забудьте. Или других выберите.
— Простите. В каком смысле?
— Эти барышни не для вас. Или вам жениться приспичило? Так вы только скажите, — открыто усмехнулась она, когда я отрицательно затряс головой, — Вот и славно. Я тоже считаю, что рановато вам семьёй обзаводиться. Вот годика через два — три уже стоит подумать.
— Как мне можно конвертик вам передать? При всех это делать неловко, — едва слышно промолвил я, скрывая губы в поклоне.