Тот же Чаадаев, по сути своей — один из основных идеологов движения декабристов, очень вовремя потом слиняет за рубеж, а на каторгу уедут эти юные парни, со взором горящим.
— Мы же на службе! — гордо попытался возразить Пущин.
— Жанно, — обратился я к нему по его лицейскому прозвищу, — Ты же понимаешь, что сейчас сам себе противоречишь? Ты или про службу прекрати вещать и откажись от неё, или блюди её, как клятвенно обещал. Иначе тебя сложно понять.
— Я… — взметнулся было Пущин, но не найдя продолжения, озадачился, вращая глазами.
— Головка… От снаряда, — продолжил я его высказывание, по подсказке Серёги.
— От какого ещё снаряда? — спустя минуту пробормотал сбитый с толку Пущин.
— Вань, тебе это ни к чему. Лишние знания — лишние хлопоты, — попытался я отмазаться, мысленно отругав себя за излишнюю терминологию, и пообещав вставить Серёге фитиля.
Не, я понимаю, что армейский юмор — штука межвременная, но опять же — нельзя смеяться над тем, чего не понимаешь.
Так что Серёгины шутки пока не ко времени.
— Кюхля, а подскажи-ка мне, что у тебя с костюмом? — посмотрел я на приятеля, который выглядел крайне неважнецки.
— Чем тебя мой сюртук не устраивает?
— Тебе честно сказать? Хотя бы парой сальных пятен на лацкане, да и в остальном он так себе, — неопределённо помахал я рукой, взирая на неопрятный прикид Вилли, — И да, если ты готов стать директором моей школы, то я выдам тебе подъёмные. Скажем, ста рублей тебе хватит, чтобы ты успел заказать себе что-то приличное для бала.
— А без него никак обойтись нельзя? — осведомился Вилли, изрядно напрягшись.
— Понял. Считай, что сюртук ты пошьёшь за мой счёт.
— С чего бы такая благотворительность?
— Невесты. Их как бы не пять десятков привезут, — поделился я предполагаемой статистикой, исходя из трёх сотен приглашённых.
Охренеть… Иначе не скажу! С каких вдруг хлебов у меня столько гостей образовалось из ниоткуда⁈
Но как меня дамы заверили — это лишь тот минимум, который просто позволит соблюсти приличия.
Теперь я очень начинаю понимать творчество Пушкина. Вот прямо очень-очень…
«Долгами жил его отец. Давал три бала ежегодно и промотался наконец»*
* А. С. Пушкин. «Евгений Онегин».
Вот как точно про меня написано. Разве, что живу ещё не в долг.
Не, один-то бал у меня финансовую брешь не пробьёт, а вот несколько… Да ну их нафиг!
У меня тут посевная идёт, и прочие невзгоды, а я должен от дворяночек уворачиваться, которые мне готовы отдаться всей душой и телом. И ладно бы — просто так. Но нет же. Исключительно через женитьбу.
А есть ли у меня шанс увернуться?
Знаете, некоторые вопросы лучше доверять специалистам. Пусть и узкопрофильным. Как выяснилось, такие у меня в доступе имелись. Та же пара устроительниц моего бала, когда я им задал наводящий вопрос, сходу порекомендовала мне баронессу Рысеву. Вдову. Им многое позволено.
Обратился, а почему бы нет. Даже не поленился съездить.
Приятная дама, лет двадцати пяти, объявила мне двести рублей ассигнациями, за охрану моей тушки на время бала.
Пока я рассказывал приятелям про свою затею с дамой у стола появилась Лариска и выразительно постучала себя пальцем по лбу.
— Что опять не так? — мысленно спросил я у тульпы, доливая себе кофе в кружку.
— Где ты своему другу собираешься сюртук заказывать?
— Хм, придётся в Псков слетать.
— Не успеете. Там сейчас наверняка все портные нарасхват.
— Вполне возможно, — согласился я, чуть подумав.
— Сами шейте, — безапелляционно высказалась эта зараза.
— Шутишь? У меня нет таких мастеров!
— Уже есть. Пара не целованных чухонок. Они по вечерам не к тебе в постель лазили, а шить учились. Между прочим, свечи и нитки на свои деньги покупали. Так что, с тебя выкройка, утюг и ткань. У тебя её завались сколько Акулька в кладовке спрятала. Вот летом-то моль порадуется! — хохотнула Ларка, — Давай, зови девок. Пусть мерки снимут, а потом мы им выкройки вырежем.
Ларискин характер я хорошо изучил. Эта бесцеремонная зараза ни за что не отстанет. Пришлось звякнуть в колокольчик и отправить служанку за чухонками.
— Кюхля, а ты ко мне переезжать ещё не надумал? — спросил я у него на всякий случай.
Так-то хороший учитель словесности мне бы не помешал.
— Нет. Ты знаешь, я в Петербурге хоть и бедно живу, но зато интересно, — легкомысленно ответил приятель.
Мы уже почти закончили с перекусом, как в комнату робко зашли обе девушки. Эх, хороши блонды! Погодите, и до вас руки дойдут…