– Я вам напомню, Эбби, так что вы никогда не сделаете этого снова.
– Я не буду, – пообещала она, – только опусти свой револьвер.
– Опущу... после того, как вы выучите эти уроки. Вы сказали, что от моих извинений я сам должен почувствовать себя лучше, но этого не случилось... потому что вы не приняли их. Но я хочу почувствовать себя лучше – и быстрее.
Мисс Абигейл крепко сцепила руки у груди, зажав манжеты батистовой ночной рубашки.
– Опустите руки, Эбби.
Она уставилась в его темные, насмешливые глаза не в силах управлять своим телом.
– Что? – сглотнула она.
– Вы слышали.
Она медленно сделала то, что было приказано.
– Так как я вспугнул Мелчера, а вы отказались принять мои извинения за это, я решил, что могу, по крайней мере, восполнить то, чего вы лишились, а?
Вот к чему он клонит, подумала она, закрыв глаза, вся дрожа.
– Но я прикован к постели, так что вам придется прийти ко мне, Эбби... ну, давай.
Он поманил, качнув дулом револьвера. Когда она встала совсем рядом с ним, он ткнул в нее револьвером, даже не взглянув.
– Ваше дыхание так невообразимо замирало при Мелчере, что я слышал, как бьется ваше сердце. Но если бы у старины Мелчера хватило духу, он начал бы помаленьку ласкаться к вам. Понимаете, о чем я говорю? Но так как большой, плохой грабитель выгнал его отсюда, самое меньшее, что он может сделать, это заменить старину Мелчера, правильно? – Мисс Абигейл стояла вся трепеща и ничего не сказала, тогда Джесси продолжил: – Я знаю, вы поняли ситуацию, Эбби, так что, поцелуйте меня. Я жду.
– Нет... нет. Я не стану, – ответила она, удивившись, откуда у нее появился воздух для того, чтобы говорить – ее грудь, казалось была вся сдавлена от страха.
Джесси водил револьвером по ее ночной рубашке. Мисс Абигейл ощущала холод железного ствола, упиравшегося в ее бедро. Он по-прежнему даже не поднял глаз, только тыкал дулом в ее бедро. Она медленно, широко открыв глаза, склонилась и быстро дотронулась губами до его губ.
– Вы называете это поцелуем? – начал издеваться он, когда она отскочила в сторону. – Такое ощущение, будто какая-то сухая, старая ящерица провела своим хвостом по моим губам. Попробуйте еще раз – так, как вы сделали бы, будь я Мелчер.
– Зачем вы это делаете... – начала она, но Джесси ее оборвал.
– Еще раз, Эбби! И на этот раз закройте глаза. Только ящерица целуется с открытыми глазами.
Она опустила лицо к нему, видя совсем рядом черные насмешливые глаза, потом зажмурилась и поцеловала его снова. Молодая щетина усов кололась, как куст дикой розы.
– Уже лучше, – сказал он, когда она опять отодвинулась назад. – Теперь дайте язык.
– О Боже... – простонала она.
– Он вам теперь не поможет, Эбби, поэтому делайте, как я сказал.
– Пожалуйста... – прошептала она.
– Пожалуйста, Джесси! – поправил он.
– Пожалуйста, Джесси... я никогда... я никогда...
– Прекратите медлить, приступайте. – приказал он. – И сядьте здесь. У меня начинается головокружение от того, как вы прыгаете вверх-вниз.
Трепеща, мисс Абигейл осторожно уселась на край кровати, полная ненависти к каждому черному волоску, который оттенял кожу Джесси, обрамлял его ненавистное приятное лицо.
– Чего вы от меня хотите? Пожалуйста, дайте мне уйти, – попросила она.
– Я хочу от вас влажного, полного чувства поцелуя женщины. Вы раньше целовали мужчин, Эбби? Вам надо немного поучиться. Чего вы боитесь?
Когда ее глаза остановились на револьвере у ее бедра, он засмеялся.
– Давайте приступим к уроку. Вы даете мне свой язык. Это называется французский поцелуй, и все так целуются, возможно, даже ящерицы.
Он развалился и, когда мисс Абигейл села рядом с ним, приставил револьвер к челюсти.
– Влажный! – только и сказал он, и потом взвел курок, заставив ее подпрыгнуть при звуке металлического щелчка.
Она закрыла глаза и подчинилась. Джесси же не стал совсем закрывать своих глаз и видел, как она крепко зажмурилась и дернула бровями, когда кончик ее языка дотронулся до его верхней губы, и навстречу ему устремился язык Джесси. Он сказал ей в губы:
– Расслабьтесь, Эбби, – и, опустив револьвер, обвил рукой ее плечи, притягивая к себе. – Обнимите меня, – сказал он, ощутив, как ее локти протестующе уперлись ему в грудь. – Давайте, Эбби, если вы не хотите провести здесь весь день, давайте.
Одной рукой она обняла его за шею, другой – за талию. Мисс Абигейл ощущала револьвер, которым он придерживал ее затылок, заставляя ее губы плотнее прижиматься к своим. Его губы раскрылись в жарком поцелуе. Его язык проник в рот мисс Абигейл, зубы слегка укусили ее язык. В ужасе она уперлась ему в грудь, но Джесси отвел ее руки, плотно прижал мисс Абигейл к себе, не давая ей пошевелиться, и его рот вновь встретился с ее. Потом Джесси оторвался от ее рта и мягко сжал нижнюю губу мисс Абигейл между зубами.
– Джесси! – приказал он неистовым шепотом.
– Джесси, – прохныкала мисс Абигейл, и его рот теплый, влажный снова прильнул к ее губам.
– Джесси... еще раз, – потребовал он, ощущая сквозь тонкий батист ночной сорочки, как бешено бьется ее сердце.
– Джесси, – прошептала она.
Джесси пальцами и рукояткой револьвера коснулся ее затылка: тепло и холод вместе. Потом, помолчав, снова поцеловал. Страх и восхищение, чувственность и стыд, желание отказать и принять, все перемешалось в смятенной душе мисс Абигейл.
– Эб... – прошептал Джесси. – Эб... Она могла поправить его, но она даже не подумала об этом, потому что ею овладело странное томление. Потом он внезапно оттолкнул ее, огорошив вопросом:
– Теперь они не колются?
Она не смела взглянуть на него, она вдруг ощутила себя грязной, в каком-то смысле оскверненной, в каком именно – она не могла определить. Оскверненная не Джесси, а самой собой, потому что она в какой-то момент прекратила сопротивляться, потому что ей начал нравиться теплый и влажный язык внутри ее рта, его широкие, мускулистые плечи, ее стучащее сердце у него в груди.
– На сегодня урок закончен, – сказал он, и в глазах промелькнула удовлетворенная улыбка. – Я говорил вам, что когда решу посчитаться с вами, скажу.
– А я сказала вам, что грубость – это не сила. Сила – это нежность.
– Однако грубость чертовски помогает, Эбби, разве нет?
Освободившись от Джесси, на расстоянии мисс Абигейл опять стала храброй.
– Я хочу, чтобы вы выметались отсюда, вы слышите меня? Немедленно!
– Не забывайте, у кого револьвер, Эбби. Кроме того, я еще не могу ходить. Какую причину вы приведете всем своим любопытным соседям, когда они спросят, почему вы выбросили беспомощного человека из своего дома? Неужели вы скажете им, что это из-за того, что этот человек научил вас целоваться?
– Они не станут спрашивать. Ни один из них не пожелал вас принять у себя. Они не усмотрят ничего зазорного в том, что я выгоняю вас сейчас.
– Я собирался поговорить с вами об этом, Эбби. Доктор Догерти сказал, что вы были единственным человеком в городе, который встал и замолвил за меня слово. Я собирался поблагодарить вас.
Его слова заставили кровь мисс Абигейл закипеть. Ох, что за самодовольный дурак, сидит здесь и благодарит ее после того, что только что с ней сделал!
– Я не нуждаюсь в вашей благодарности и не желаю больше вас слушать. Железная дорога платит мне за ваше содержание до тех пор, пока они не заберут вас. И этой благодарности мне вполне хватает!
Джесси откинулся на спину и рассмеялся.
– Вы не задумывались над тем, зачем я им нужен, Эбби? – спросил он с понимающим взглядом.
– Что за вопрос от дорожного грабителя? – Ей страшно захотелось сбить отвратительную ухмылку с его лица. – Я схожу сегодня на станцию и телеграфирую кому надо, чтобы забирали вас! Железная дорога сможет с вами управиться вместе со всеми вашими ранами, усами и прочим!
– Вы не получите тех денег, которые вы могли бы заработать, ухаживая за мной.
– Мне ничего от вас не надо, вы – отвратительный, самодовольный тип! – чуть ли не завопила она.