К величайшему удивлению Марко Карреры, волшебник Манфротто ни на йоту не сдал позиций: по его словам, занятия фехтованием по-прежнему ничего не значили, а нить исчезла лишь потому, что из-за постоянного присутствия рядом с малышкой отца попросту стала бесполезной. Марина, которая в своё время, как и Марко, считала причиной фехтование, тоже заявила, что разделяет мнение доктора: то, что нить исчезла, стоило девочке начать тренировки, было чистой случайностью. Впрочем, что ни говори, проблема с нитью за спиной его дочери была наконец решена; и решена вовремя, то есть до того, как девочка пошла в школу, где ситуация могла стать гораздо сложнее; и это, вне всякого сомнения, было успехом, огромным облегчением для всех – не считая одной детали: цены душевных мук, которые Марко пришлось вытерпеть, поскольку дело рассматривалось с единственной точки зрения, гласившей, что нить возникла из-за того, что он слишком мало времени проводил с дочерью (то есть исключительно по его вине), и исчезла не потому, что он отвёл Адель в фантастический мир, откуда нить возникла (то есть не его стараниями), а лишь благодаря интуиции доктора Ночетти. Окей, подумал Марко Каррера, это пускай и ложная, но всё-таки точка зрения, которую вполне можно принять. Жертва, которую можно принести. В конце концов, дело касалось крайне узкого круга (его жены, доктора Ночетти, директрисы и его самого), и разводить по этому поводу споры не имело смысла. Поэтому он не стал возражать, а, напротив, поблагодарил волшебника Манфротто. Ради всеобщего спокойствия. Для блага дочери. Без взаимных обвинений.
Так возникла третья трещина.
Ценности (2008)
От: Марко Карреры
Кому: Джакомо – jackcarr62@yahoo.com
Отправлено через – Gmail – 12 декабря 2008 г. 23:31
Тема: Ценности
В сегодняшнем письме, дорогой Джакомо, я расскажу тебе, как пристроил три папиных электрических железных дороги. Дельце вышло нелёгким, но в конце концов мне, похоже, в самом деле удалось показать класс. Разобраться с архитектурными моделями оказалось гораздо проще: макет моста аль-Индиано, подаренный папе проектировщиками после победы в конкурсе, я презентовал инженерному факультету, и его сразу же выставили в актовом зале. Виллу Мансутти в Пунта-Ала отнёс Титти, жене Альдино, – она ещё жива и даже вполне в здравом уме. Мы не виделись... не знаю, лет тридцать-сорок, и пускай саму виллу давно продали, модель она приняла и была очень тронута. Купол Брунеллески, большой, а не тот, маленький, который папа подарил уж не помню кому, – в общем, как я уже сказал, большой, который ты наверняка помнишь, поскольку однажды отхватил за него по первое число, когда решил поселить в нём солдатиков, я отнёс во флорентийское отделение Союза инженеров, несказанно всех удивив. А в качестве ответной услуги попросил прекратить слать нам свои бюллетени и требовать с папы ежегодные взносы. Модель печально известной нелегальной пристройки к дому в Болгери я забрал себе, хоть она и не слишком красива. Ах да, есть ещё кукольный домик на водопаде, который папа сделал для Ирены, точная копия Райтовского, но его я не трогал, а так и оставил в комнате: разберёмся, когда будем продавать дом. В общем, с этим добром всё было достаточно просто.