– Ясно.
– Кстати, так называется гамак, который Вы мне подарили.
– И правда...
– В общем, он мне всё это рассказывает. А тот, кого он называет боссом, – это хозяин дома, Луиджи Дами-Тамбурини. Слышали о таком?
– Нет. А должен был?
– Фамилия в Тоскане довольно известная. Аристократическая семья, родом из Сиены. Но это не так важно, я просто поинтересовался. Другое дело, что этот Дами-Тамбурини – мой партнёр в парных турнирах «кому за 100 на двоих», и до вчерашнего вечера я считал его другом.
– Кому за 100 на двоих?
– Имеется в виду сумма возрастов пары игроков. Там попадаются сильные ребята.
– Ага...
– Короче говоря, этот старый друг сообщает мне, что Дами-Тамбурини хочет меня уничтожить. А тут ещё у Мирайдзин поднимается температура, и я всё никак не могу решить, уезжать мне или нет. Что, по-Вашему, в таких случаях делают?
– Что?
– Берут и уходят, вот что. А потом, с утра, на свежую голову, пытаются во всём разобраться, верно?
– Верно.
– Выяснить, правда ли, что партнёр по теннису нанял профессионала, чтобы тебя уничтожить. И если да, то почему. Но уже поостыв, верно? Без горячки.
– Совершенно верно.
– Ну, а я – наоборот.
– То есть Вы остались?
– Да, остался играть.
– И выиграли совершенно несуразную сумму.
– Именно.
– У партнёра по теннису или у старого друга?
– У партнёра по теннису. Того, кто хотел увидеть мои слёзы. Но я был вот на столечко от проигрыша. Вот на столечко.
– В каком смысле?
– Дошло до того, что я поставил сумму, которой у меня не было.
– И сколько это?
– Этого я Вам не скажу, мне стыдно. Сумму, которой у меня не было и нет, и я здорово подпортил бы себе жизнь, если бы проиграл.
– Но Вы ведь не проиграли?
– Нет. Бубновый валет против трефового.
– Во что играли?
– В техасский холдем.
– Что это?
– Техасская разновидность покера.
– От обычного сильно отличается?
– Ну, посложнее. У каждого игрока по две закрытые карты плюс борд, то есть пять общих открытых карт.
– Вроде телесины.
– Да, принцип тот же.
– Кстати, как правильно, телесина или тересина? Я, честно говоря, не улавливаю разницы.
– По-моему, можно и так, и так. Это же искажённое итальянцами «Теннесси», а само название американское.
– Серьёзно?
– Конечно. В Америке разновидностей покера столько же, сколько штатов, где в него играют. Техасский вариант – самый популярный. Его разработали специально, чтобы ограничить выигрыши и проигрыши, не то народ начнёт проматывать целые состояния, как это частенько бывает в телесине. Но вчера ночью это не сработало. Вчера ночью я был на волосок от краха.
– Но потом всё-таки выиграли.
– Да, а проигрался Дами-Тамбурини. Он стал проигрывать и требовать реванша, чтобы отыграться, и снова проигрывать, и снова пытаться отыграться, и так до тех пор, пока не остались только он и я, ведь, в конце концов, это были наши с ним личные счёты. И я тоже не сдавался, меня было не остановить. За двадцать минут, нет, даже за четверть часа я выиграл целую пропасть денег.
– Сколько?
– Стыдно признаться...
– Почему? Вы же их не проиграли.
– Нет, не проиграл, но по сути это одно и то же.
– Так сколько?
– Восемьсот сорок тысяч.
– Боже правый!
– Ну, если всё время удваивать ставки...
– А у него, этого Вашего друга, есть такие деньги?
– Должны быть. Семейный капитал приличный: банк, земля, вино, минеральный источник, недвижимость... Вот только мне они не нужны. Потому-то я Вам и позвонил.
– То есть как это не нужны? Почему?
– Потому что это чересчур! Да и как их получить? Даже нотариус, который дежурит там на случай крупных проигрышей, и тот не знал, что придумать.
– Значит, Вы выиграли восемьсот тысяч евро и просто оставили их?
– Восемьсот сорок тысяч. Но – да.
– Чёрт!
– Думаете, я сглупил?
– Нет, просто это несколько необычно...
– Я просто не стал их брать, но взамен кое о чём попросил.
– И о чём же Вы попросили?
– Видите ли, доктор Каррадори, уже светало. В соседней комнате, в своём гамаке, напичканная парацетамолом, спала Мирайдзин. Я, совершенно вымотанный, сидел в компании четырёх других, ещё более измочаленных людей, боясь даже подумать, что через пару часов должен начать приём в больнице. А за столом рыдал совершенно убитый человек, который ещё шесть часов назад считался моим другом...
– Ну так и всё-таки, о чём Вы попросили?