Колисон
Первые лучи солнца упали на экзоскелет в тени амбара. По самым мягким меркам, это был самый жаркий день лета. Столб градусника за окном упирался в самый потолок. Не слабо, но на будильнике красовалось лишь 6:43, а с коллекционной фигурки трёхсотлетней давности упал последний мазок краски.
Секунда за секундой приближалась смерть.
-"Рождение- самый первый праздник, встречаемый человеком. Но, чем более он счастлив, тем менее радостен этот праздник"- будто эхом проносились отголоски памяти по последним минутам сна. Что послужило причиной таких слов, отсутствие денег или равнодушие к сыну, для Эврена Хейз уже навсегда осталось загадкой. Древней как сфинксы и непонятной… как женщины.
-Может Всевышний когда-нибудь на неё мне и поможет найти ответ. Хотя для него их встреча уже стала чем- то наподобие предела в производных: существует он или нет, а если да, то встретится ли наши души?
-Да и кто вообще говорит такие слова ребёнку?
В любом случае это был обязательный внутренний монолог перед подъёмом с кровати. Новый день, новая пастьба и новая книга.
Тело нехотя проскользнуло серой бородой с древнегреческих бюстов по одеялу и встало на досчатый пол.
Стены, сложеные из громадных валунов, так долго держались на этой Английской земле, никуда не уходя, что самые верхние, составлявшие венец печной трубы успели породниться с луной; дым стал их телеграммами. Наблюдая за тем, как он растворялся в синеве ранней ночи, маленьким овечкам только и оставалось, что шептаться между собой, гадая о содержании их любовных презентов; а засыпая, считать пастухов, сменявших по роду друг друга.
Льняная бежевая рубашка и того же цвета брюки. Одежда новая: с пару лет и тому, и другому. Растворяясь во времени, словно кофейное зёрнышко в кипятке, начинаешь понимать: каждая мелочь, выводящая твою жизнь из равновесия- враг номер один в твоей истории.
К сожалению или к счастью самой большой мелочью в его жизни был брак. Жена его умерла уже и не упомнить сколько сотен лет назад. Единственное, что осталось после неё- полное непонимание того, как жить дальше. Чувство облегчения, опустошения, сожаления. Его пронизывало насквозь всё, что только могло. Примерно тогда Эврен и начал читать, а уже спустя год он был твёрдо уверен: это была не любовь, это было ни что иное, как газ. Бездумно и безжалостно заполняющий все полости в его душе. Но так необходимый ему, ведь без него, он пуст чуть ли не на половину. А если учитывать расстояния между атомами, то и на все сто…
Через примерно пятнадцать лет человечество открыло путь к вечной жизни. Временами думав об этом под летними облаками он метался между двух мнений- неизвестно, что было бы, не скончайся она в тот день. Может жизнь, какая была у них, продолжалась бы и по сей день, а может всё изменилось бы и они стали счастливы. В любом случае эти мысли покинули его уже давно. Только изредка сны вспоминали её очертания, когда воображение уставало создавать новые картины.
Шляпа, чем-то напоминавшая ковбойскую и ботинки. Так он коротал конец своего тысячелетия на этой планете. Пастух в экзоскелете, но единственное общение с людьми в книгах и прошлом.
Это был однокомнатный маленький дом пастуха. Тяжёлая дверь, сложенная из крепких дубовых досок, отворилась наружу и всё помещение окутал лёгкий летний бриз. Пройдя к загону для овец он с фееричной грацией скинул канат-замок и отворил ворота.
Ещё не все проснулись. Кто-то нежился в лучах солнца, проглядывающих через окна в потолке, кто-то щипал редкую травку под самыми подножиями стен. В дальнем углу несколько овечек слились в одну кучку утрамбованного снега: "Вот кто познал эту жизнь"- пронеслось в мыслях Эврена.
Прошло не меньше двух минут, прежде чем вышла первая овечка. Вторая. Эврен просто ждал, наслаждаясь медленным погружением в этот день. И вот уже бодрое стадо потекло из-за ворот сонного царства. Всех их он знал по именам. Как можно иначе, когда ты посвящаешь этому свою жизнь?- нельзя быть делитантом в деле, которое определяет тебя как человека, иначе это конвертируется в неуважение к самому же себе.
Голбин вышел среди последних овец. Удивительно, но в последнее время он очень породнился с ними. Вообще нужно сказать, что этот пёс мог свободно выбирать, куда идти. Уже и не упомнить сколько псов сменилось на веку Эврена, но таких особенных у него ещё ни разу не было. Когда тот был ещё щенком, он запрыгнул в закрытый дом через дымоход. Помимо того, что в первый раз это напугало Эврена до смерти: "демоны или очередная мировая война?", так ещё и следующие два часа он отмывал его от сажи, а потом и вовсе не смог уснуть. На четвёртый раз он усвоил урок… Он сделал вход для Голби в свой дом. А когда тот ещё больше повзрослел, то пришлось сделать вход и в амбар. Эврен и в книгах не мог наблюдать, чтобы пёс так отстаивал свои границы. Но, что есть, то есть.