-Спросите меня:" Почему же, Эрен?". И я отвечу. Вы скользите по крови, покидающей ваше тело. Весь гладкий металл вдобавок ко всему смазан вашими соками и вы медленно, как масло разрезаетесь этим железом. Если бы меня попросили описать ад в самых ярких красках, то люди, читая этот труд, погибали бы в ошеломлении души.
Я уже начинал терять сознание. Всë во мне заявляло о смерти: внешность фарша, душа отброса общества, одиночество птичьего помëта над Атлантидой. Огонь снаружи горел с неимоверным ужасом. Раз, два, три. Хочешь не хочешь, в таких условиях счëт ступеней будет раздаваться эхом в голове. Ещë одна, ещë чуть-чуть. Голова уже совсем пуста, а сознание висит на волоске. Последний рывок.
Рука срывается и я падаю на землю. Землю...
Трава под боком начинает багроветь, но раны почти запеклись. Сознание мутнеет, но я не могу сдаться у самого конца. Я должен забрать еë с собой.
Одолевая свою истощëнность… Я был уже мëртв. Я был уже не здесь.
Разделив мир на до и после, на ад и рай, людям стало проще его понимать. Но мир- всë, что он из себя представляет и чем кажется в совокупности. Сыр не только жëлтый, сыр не только с дырочками. Сыр- это всë, что его характеризует. Сказав людям, что конец един, они соврали, нарушив свои же заповеди. В каких же сказках мы тонули, если всë, что нас окружало, утонуло раньше? Насколько же легко понять человека, если даже обычный апельсин сложнее в сотни раз?
Покидая духом тело, что тащилось к реке, я был уже везде. Вокруг трава и ни единой стали. Свечение пропало, я не верю больше словам. Все они ложь, хоть даже в них и правда.
Вдруг я услышал гул воды и течение показалось глазам. Ручей, который падал смыслом в озеро, уходил от него в даль, вверх, в таинственные ворота. Вода лилась в эту реку именно оттуда: белоснежные колонны, яркий свет и туман, будто нагнанный дым машиной. Потеряв всякую скромность они просто возвышались над землëй.
Но я не видел продолжения скалы будучи снизу. Тем более такой кусок материи я бы заметил точно. Иначе, если бы он был, огибая скалу, мне пришлось бы обходить и его. Витая в закоулках памяти я не мог вспомнить потраченной на обходной путь жизни. Но, это уже и не важно- она была у самого конца течения. Еë передние лапки тянулись вперëд. А задние назад, запутавшись в чëм то чëрном. Это были какие-то чëрные руки, охватившие еë с нечеловеческой силой. Прямо под самым деревом они делили своë место под солнцем. Кто же победит? Кто одолеет врага в этом поединке? Было неизвестно. Овечка начала плакать на своëм языке.
-Не помню, что произошло; не знаю, что на меня нашло, но уже в следующее мгновение я был на дереве над ними. Нельзя было понять, что это: "То ли это руки, то ли поводок, а если да, то кто его держит?" Это не имело значения. Сейчас важно было одно: "Она в беде".
Сломав у этого дерева крупную ветку я начал перерезать ей поводок.
Находясь над самим обрывом, я резал и бил эти руки. Мои руки в крови против тех, что без крови. Но они не учли одного- из моих она тоже почти ушла. Такого поединка не видел мир даже в самых страстных снах: удары по пальцам, кости, охватившие ветки со всей силой, блеяние овцы от грубой боли. Они сапротивлялись как могли. Я понимал: "Победа- лишь вопрос времени". Самый лучший расклад для того, кто может драться вечность, и самый худший для того, кто застрял в бесконечном моменте.
Удары били точно по пальцам. Каждый отдавался болью в мозг и падал в нервные окончания на руки. Шерсть внезапно засветилась и я увидел, что хватка ослабла. Удары стали грубее. Шерсть вся испачкалась в крови, ещë летевшей из под рук.
Удар за ударом, потеряв счет времени и игнорируя боль я отдалял еë падение.
-Да не может быть он настолько крепким!!!
Каждый новый взмах был больнее предыдущего в сотни раз. Сотни ударов в секунду, тысячи нервов погибли. На этом поле десятки погибших и миллионы душ без света будущего.
-Я люблю тебя.
Помню эти слова. Она говорила их очень часто. Как бы ни было нам плохо, мы признавались друг другу в любви целыми часами напролёт. Целые вечера любви. День за днëм. Очень много... Может что-то из этого даже было неискренним.
Я открыл глаза. Передо мной находилась тупая морда овцы. Уродливое лицо. Бездушные глаза смотрели в разные стороны, но только не на меня. Кривые зубы пережëвывающие очередной сноп травы. Шерсть испачканная в крови. Равнодушная ко всему сумасшествию в мире.