Ездовой вспомнил про табак, которым в свое время его угощал Остров, вытащил кисет с махоркой:
— Угощайтесь. Табачок хорош, — завертывая толстую цигарку, он продолжал: — Не признал я вас тогда. А ведь я правду говорил: все будет. И самое что ни на есть важное — народ быстро поднялся на ноги. Подсчитать, сколько уже маршевых рот отправили на фронт! Вот и наш полк готов. А ведь какие пришли в город — страшно вспоминать: помороженные, больные. Одно только и было здоровым — злость к врагу. Теперь мы с ним, с белопогонником поговорим. Все припомним, сразу и навсегда. Так-то. А учиться надо, без всякого разговору, — довольный всеобщим вниманием, заключил ездовой.
— А вот некоторые, — сказал, покашливая, Остров, — говорят, что необязательно, дескать, учиться, воевать можно и без грамоты.
Ездовой поперхнулся дымом.
— Это вы всурьез? — насторожился он.
— Есть, есть такие, — заговорщицки улыбнулся Остров, не спуская с Кольки прищуренных глаз.
Ездовой отбросил цигарку.
— Да кто так может болтать? Вы покажите нам такого человека. Мы вот на фронт отправляемся, а учим буквы, азбуку. А он? Поглядеть бы на него!
Колька испуганно попятился к двери, но ездовой вдруг обратился к нему.
— Да вы хоть спросите мальчонку. Слышь, паренек, как ты думаешь?
Колька подавленно молчал. Он чувствовал себя уничтоженным. Выручили его удары о рельс — сигнал начала нового урока.
Остров с Колькой вышли в коридор.
— Ну, как? — спросил Остров.
— Дядя Андрей, — поднял на него глаза Колька, и его голос дрогнул, — я думал на фронт…
— А нужно тебе в школу! — Остров обнял его за плечи. Хороший ты паренек, Коля. И твое желание идти на фронт — очень благородно. Но ты еще мал, Коля, понимаешь, дружок, мал. Это за тебя делают взрослые. А у тебя еще будет много дел! Неужели все завоеванное мы должны передать безграмотным людям. Как думаешь?
Колька посмотрел в глаза Острову.
— Я буду учиться, дядя Андрей, даю слово. Буду стараться изо всех сил.
— Ну вот и отлично. Я знал, что ты меня поймешь. Владимир Ильич Ленин, посылая меня в ваш город, сказал, Коля, что мы должны победить контрреволюцию ради вас, наших детей, ради того, чтобы вы могли спокойно учиться, быть счастливыми.
Остров взял Кольку за руку и повел его на улицу, навстречу ясному солнцу, шумной звонкоголосой весне.
Часть II
Глава 1. Дом миллионера
Колька, Наташа, Генка и Каланча с жадным любопытством рассматривали чугунную ограду роскошного особняка миллионера Федорова. Затейливый рисунок решетки, гранитные столбы, увенчанные вазами, вызывали восхищение ребят.
В особенности понравилась веранда, разноцветные стекла которой, весело переливаясь на солнце, играли всеми цветами радуги.
О старом тенистом саде уже и говорить нечего. В тишине то и дело раздавались глухие удары падающих перезрелых яблок, груш.
— Ой, как тут хорошо, мальчики! — восторженно прошептала Наташа.
— Даже не верится, что это наше. Самый лучший дом в городе! Аж дух замирает, — сказал Колька.
— Это, пожалуй, почище самой лучшей ночлежки! Небось, тут днем с огнем клопа не сыщешь, — отозвался Каланча и почесал затылок.
Не выдержал и Генка:
— Теперь это наше, музыканты!
Действительно, все принадлежало им: и большой дом, и сад, и двор, заросший лопухом и ромашкой, и крепкие амбары, и конюшни с тесовыми воротами, и даже одичавшая рыжая кошка, которая притаилась в собачьей будке, явно надеясь сцапать какого-нибудь легкомысленного воробья.
— Амбары надо будет снести. Зачем они школе? В них одни крысы, — глубокомысленно рассудил Генка.
Каланча высокомерно хмыкнул, а Колька сурово заметил:
— Какие там крысы? Видишь, какая кошка худая?
Все посмотрели на тощую кошку.
Потом внимание ребят привлекли разноцветные стеклышки, валявшиеся около веранды. Как хорошо, наверно, смотреть через них на солнце! Генка с наигранным безразличием толкнул носком осколки.
— Забавные, — протянул он. — Очень… — и твердо решил при первом удобном случае набить ими карманы. То же самое подумали и Колька с Наташей.
Каланчу же стекляшки не заинтересовали. Потоптавшись на месте, он направился к конюшне, на ходу пугнув кошку.
— Ты зачем туда? — насторожился Колька. — Договорились ведь ждать комиссию.
— А мне надоело. Схожу посмотрю, как у Кирилла жили лошади. Айда со мной!
Соблазн был велик. Кто из мальчишек города не восторгался рысаками Кирилла Федорова, запряженными в лакированные экипажи. Не лошади — огонь! Всем хотелось пойти. Но ребята обещали Марии Ивановне ни к чему не притрагиваться до ее прихода.