— Конечно, нет.
Уверенность Кольки успокоила Наташу.
— Знаешь, Коля, возьму-ка я и вымою окна! — Она сбегала к Ольге Александровне, выпросила у нее тряпку, развела мел в тазу.
Учительница снова затянула:
Теперь Наташе эта песня очень нравилась. Она даже стала подпевать Ольге Александровне. И когда Генка в открытое окно выкрикнул: — Что это ты там комара тянешь за хвост? — она даже не обиделась.
Генка вообще такой. Уж, кажется, занят — просеивает через самодельное сито песок, — а все равно не может не по зубоскалить. Но Наташа за словом в карман не полезет.
— Отгадай, Минор, загадку, — начала она, поплевывая на покрытое мелом стекло. — На море маяк то потухнет, то погаснет, то погаснет, то потухнет — хорошо виден его огонь морякам?
— Вопрос! Конечно, хорошо!
— Эх, ты! То потухнет, то погаснет!
Генка попал впросак.
А Кольке не удавалось вывести сырость. Устали руки, заныла спина.
— Придется подождать, пока подсохнет, — не совсем уверенно проговорил он.
Наташа, сочувственно кивнув головой, подошла к нему.
— Подождем.
Генка воспользовался этим моментом, чтобы отплатить Наташе. Он подскочил к открытому окну и нарисовал на матовом от мела стекле чертика, а вместо рожек — косички с бантиками, как у Наташи.
Любуясь своим произведением, Генка отошел на несколько шагов и запел:
Кое-кто из работавших во дворе рассмеялся. Успех вскружил Генке голову. Размахивая лопатой и выкрикивая про сатану, он близко подошел к окну и тотчас поплатился.
Взмахнув грязной тряпкой, Наташа ударила Генку. Волосы у него побелели. Под смех окружающих Генка беспомощно заморгал глазами.
Привлеченная шумом, во двор вошла Мария Ивановна. «Батюшки», — всполошилась она и, схватив ведро с чистой водой, помогла Генке умыться.
— Ну, как это вам нравится? — спросила она у подошедшей Ольги Александровны. Судя по выражению лица учительницы, той это совсем не нравилось. Но она предпочитала пока промолчать.
— Хороши забавы, — сурово обратилась Мария Ивановна к приумолкшим детям. Строгий взгляд ее остановился на Кольке.
— Что ж ты, Коля? Поручили тебе ремонт комнаты, а у тебя вон что творится. Чистый грех с вами. Пожалуй, пусть лучше домой идут, Ольга Александровна, все на душе спокойнее будет. А с тобой, Наташа, и говорить не хочу.
Ребята обомлели: неужели их отстранят от ремонта школы?
— Что вы их ругаете? — горячо защищал Кольку и Наташу Каланча. — Так Минору и надо, пусть не пристает.
— Я это сам все! — неожиданно для всех заявил Генка. — Наташа с Колькой здесь не причем.
— Если так обстоит дело, — вмешалась Ольга Александровна, — пусть тогда ребята остаются.
Мария Ивановна махнула рукой: «Ох, уж эти мне защитники!» — и пошла в дом.
Глава 4. Генка — строитель
После побелки комнаты ребята почувствовали себя полноправными строителями.
Глеб Костюченко, часто наблюдавший за ребятами, как-то сказал:
— Вижу, флотцы, нос вы задрали выше адмиралтейской иглы!
Неожиданно выяснилось, что в угловом классе печка дымит и ее надо перекладывать.
Колька упрашивал Марию Ивановну, чтобы им разрешили исправить ее. Мария Ивановна посоветовала подождать Дмитрия Ермолаича, который перекладывал печи в других классах.
Ребята расстроились: долго ждать.
Марии Ивановне житья не стало от Наташи и Кольки. За едой ли, перед сном, они упорно осаждали ее.
Она прекрасно понимала ребят и в душе одобряла их настойчивость.
По ее просьбе Дмитрий Ермолаич отправился в класс, чтобы узнать, какой требуется ремонт. Пришел он с плотничьим ящиком, с которым никогда не расставался. Ребята бурно спорили. Генка и Каланча утверждали, что Колька и Наташа слабо действуют, плохо добиваются от Марии Ивановны разрешения. Те отбивались.
…При виде Дмитрия Ермолаича Колька вспомнил, как он его принял за глухонемого и многозначительно переглянулся с Наташей. Старик сделал вид. Что он не заметил этого, громко кашлянул и приступил к осмотру печи.
Он видел, что ребята с нетерпением ждут его заключения. Тщательно, как врач больного, обследовал он печь.
Вывод был нерадостный.
— Как говорится, — осторожно начал он, — дела-делишки невеселые. Послужила она неплохо. А теперь, выходит, всю ее разрушить требуется и заново сложить.