Плана действий Каланча не имел. Он надеялся на счастливый случай да на свою ловкость.
Стараясь не поднимать шума, он отодвинул доску в заборе, через которую Владька передавал им кирпичи.
К большому дому, срубленному из толстенных бревен, примыкал амбар; особняком вытянулась длинная конюшня.
Около конюшни стояли с поднятыми дышлами фаэтоны, прикрытые брезентом, дрожки, арба. На стене конюшни, на длинных крюках висели хомуты, пустые торбы.
Молодая кобылица, у ног которой терся сосунок, припав к бочке, втягивала воду сквозь стиснутые зубы, не спуская настороженных глаз с надувшегося индюка.
Поодаль от амбара лежало аккуратно сметанное душистое сено.
Ничего не упустил Каланча, все заметил, а Владьку не увидел. Где же он?
— Владька, — тихо позвал он, — Владька!
Сын владельца фаэтонов сидел на скамейке у крыльца. Он уперся локтями о стол и любовался лежавшим перед ним компасом.
Чтобы лучше увидеть Владьку, Каланче пришлось просунуть в щель голову.
В открытое окно выглянула женщина и позвала Владьку ужинать. Тот поднялся. Каланча, терпя боль, еще глубже протиснул между досок голову и торопливо позвал:
— Владь, а Владь!
Услышав незнакомый голос, с лаем рванулась привязанная к будке собака.
Владька, увидев Каланчу, нахмурился.
— Тебе чего? — настороженно спросил он.
— Иди ко мне.
— Зачем?
— Хочу подарить тебе, — выдавил из себя Каланча и показал металлический черный корпус от карманных часов. — Гляди, как крышка щелкает.
— Подарить? — недоверчиво переспросил Владька. — Наверное, еще кирпичи понадобились?
— Ну да, штук десять, — нашелся Каланча.
— Пять, — строго сказал Владька, — пять, хочешь бери, а нет — проваливай, отец должен подойти.
— Мало, — для видимости возражал Каланча. — Да ладно уж, давай.
Владька принес кирпичи и протянул руки за корпусом.
Каланча схватил его и притянул к себе.
— Ты что дурака валяешь? Отпусти руку!
— Отдай компас.
— А дулю не хочешь? Барбоса на тебя спущу.
— Послушай, Владька, компас — подарок Андрея Ивановича. Не для тебя он. Возьми лучше корпус. Больше у меня ничего нет.
— Какой там еще Андрей Иванович. Пусти! Да иди ты со своей железкой. Нужна она мне.
— Ах, так! — Каланча поднатужился, притянул его ближе к дыре. — Давай!
— Ма-ма! Ма-ма! — сопротивляясь, взревел Владька.
— Лягуха несчастная, — выругался Каланча. Владька толкнулся ногой от забора. Затрещал рукав рубашки, за который держал его Каланча. Владька упал на землю.
— Ворюга, — всхлипывая, вскочил он на ноги. — Я тебе еще покажу! — и побежал отвязывать собаку.
Каланча здраво рассудил, что надо, не теряя времени, убираться восвояси. Но он не собирался доставить радость врагу, превратив свое отступление в бегство.
Сплюнув сквозь зубы, он, презирая опасность, лениво переваливаясь с ноги на ногу, направился к забору ближайшего дома.
«Ничего, — размышлял он, — мы еще с тобой, жмот, встретимся. Все равно тебе компаса не видать!» Вспомнив, что предстоит сложить печь, Каланча совсем повеселел.
Глава 11. Кирпич, еще кирпич
Мария Ивановна разрешила ребятам сложить печь.
Распоряжались всеми работами Колька и Каланча. Колька, одетый в старый мешок с разрезами для головы и рук, занимался подготовкой, а Каланча, напялив на себя большой в заплатах фартук, одолженный у знакомого каменщика, — самой кладкой.
Раствор готовили во дворе Наташа и Генка. Генка, затаив зависть к Каланче, неохотно ворочал лопатой, мешая песок и глину.
— Минор, не спи, — говорила Наташа, — поскорее делай, Каланча смотрит на нас. Заругается.
— Боюсь я его! — Генка сдвинул брови и яростно опрокинул ведро с водой в колоду. — Подумаешь! А ты сама не спи, бери лопату.
Колька кричал с веранды:
— Скоро ли будет замес?
— Тащи, Минор! — требовал Каланча.
Услышав его окрик, Генка заторопился. С Каланчой он не очень-то хотел связываться.
Набрав полведра раствора, Генка пошел в класс.
— Сюда давай, — нетерпеливо командовал важный неприступный Каланча, — быстрее поворачивайся!
Каланча взял в левую руку кирпич, в правую — мастерок, захватил раствор, собираясь укладывать фундамент. Колька, Генка и прибежавшая Наташа следили за каждым его движением. Еще бы: укладывался первый кирпич ремонтируемой печи.
Неожиданно лицо Каланчи стало таким красным, как его огненный чуб.
— Подсовываешь, Минор, подсовываешь! — закричал Вася и отбросил замес.