— Что случилось? — подскочил Колька.
— Я ему, размазне, толковал, — наступал на Генку Каланча, — немного клади глины, она жирная. Говорил я ему, вороне белохвостой: три ведра песка — один глины, чтобы, как тесто. А он, балда, возьми да и наоборот. Попробуй сделать теперь хорошо, такие трещины пойдут.
Поднялся крик. Хорошо, что прибежал Дмитрий Ермолаич. Ему удалось утихомирить ребят.
Ермолаич захватил ведра и вместе с обиженным Генкой и Наташей пошел к колоде.
— Старайся ты, наконец, Минор, — присоединившийся к ним Колька, — ведь нельзя же так, тяп-ляп.
— Ну те-ка, довольно, — высыпая ведро с песком в колоду, сказал Ермолаич, — все споткнуться могут. А все же, коли чего не знаешь или не разобрался, — лучше спроси.
— Я думал…
— Хватит оправдываться. Берись-ка за лопату и помогай!
Новым раствором Каланча остался доволен. Дмитрий Ермолаич ушел. С помощью Кольки Вася уложил фундамент, нижнюю обвязку печи. В самый разгар работы в полуоткрытую дверь заглянула Мария Ивановна. Руки ее до локтей были в глине, кончик уха, выглядывавший из-под седой пряди, запачкан сажей.
— Как печники, справитесь? Подмога не нужна? А то подошлю мастера.
— Сложим, — в один голос ответили все, кроме Генки. Он не возражал бы, если бы прислали печника. Очень уж хотелось досадить Каланче.
Спустя час Колька потер ладонью щеку.
— Что делать теперь будем, Вася? Что класть?
Каланча раздумывал. Генке показалось, что Вася не знает, как дальше продолжать работу. Каланча увидел его недоверчиво-настороженный взгляд и насмешливо сжал губы.
— А чего дальше, — солидно сказал он, — ясно.
— Что ясно? — не вытерпел Генка. — Смотри, не испорти.
Каланча смерил его уничтожающим взглядом.
— Балда ты, Минор. Поддувало с решеткой — раз, поддувальную дверку — два, а там — дымоход, колодцы. В крайнем случае, — веско закончил он, — кирпичи на кусочки не изведем.
От его последних слов Генка почувствовал себя нехорошо. Но он проглотил обиду, смолчал.
Каланча печным молотком тремя легкими ударами отколол часть кирпича. Острой стороной выровнял неровный уголок, лопаткой бросил раствор в приготовленное место, размазал и, уложив половинку кирпича, пристукнул ее ручкой. Снял мастерком лишнюю смесь и потребовал:
— Давай целый.
Колька подал ему кирпич. Каланча его уложил. Снова постучал черенком.
— Еще!
— Получай!
Работа пошла.
Изредка Каланча с превосходством посматривал на неудачника-печника Генку, который упорно вертелся у окна в надежде, что, может быть, его позовут на помощь.
Но, увы, время шло, а его никто не приглашал. Он слышал только одно:
— Кирпич, еще кирпич!..
Глава 12. Тореадор, смелее в бой!
Во двор вошла группа бондарей и плотников.
— Эй, эй! — закричал один из них. — Ивановна, вылазь, подмога пришла! Где у тебя полы перестилать? А то как бы наши детишки в этой избе ноги не переломали.
Мария Ивановна выглянула в окно.
— Изба-то ничего, поднимайтесь на второй этаж, тут работенка найдется.
— На этаж, так на этаж, — ответил ей кто-то из рабочих, и они направились к лестнице.
Генка послушал этот разговор и поплелся к Наташе. Она выливала воду в бочку. «Все заняты, все работают. Мне не доверяют, — с горечью думал Генка. — А я не хочу быть последним. Как же сделать, чтобы ко мне изменили отношение?»
— Гена! — позвала его Ольга Александровна. — Помоги мне подклеить карту.
На столе, стоявшем во дворе, лежала старая карта Российской империи. Ольга Александровна склеивала ее.
— Только, пожалуйста, не дергай, а то Петербург окажется в Финляндии. Кстати, Гена, ты почему такой невеселый? Уж не поссорился ли с кем?
— Да не поссорился… Каланча налетел, что не такой раствор сделал.
— А ты не опускай руки. Не получается — переделывай, да если потребуется — не раз, а двадцать раз.
В эту минуту Наташа, выжимая намокший подол платья, крикнула:
— Что ты там разговорами занялся? Давай, налегай.
Генка подбежал к Наташе:
— Ладно. Только ты посиди, отдохни. Я сам.
Наташа не возражала. У нее побаливали от ведер руки: пока Генка вертелся у окна, она наносила пол бочки воды.
Заручившись ее согласием, Генка повеселел.
Сбросив с себя рубашку, он приступил к работе. Он хорошо запомнил, как Дмитрий Ермолаич делал раствор. Теперь он им покажет — Каланче и Кольке. Нечего задаваться. Он не хуже других.
— Тореадор, смелее в бой! Тореадор, тореадор… — напевал он, опрокидывая в колоду ведро то с песком, то с глиной, то с водой.