Каланча презрительно хмыкнул: «И до чего этот Минор любит простое дело мутить».
— Ну, взяли несколько плюгавых досок, чего шуметь?
Однако разговоры Генки посеяли сомнения. Ребята чувствовали, что Минор в какой-то степени прав.
У дома Костюченко Каланча вдруг закашлялся, весь покраснел.
— К матросу я не ходок, — махнув рукой, с трудом выговорил он, — не могу, топайте сами…
«Боится, чтобы Глеб Дмитриевич не заподозрил, что забор разобрали с его легкой руки», — подумал Колька.
— Идем! — взял он за рукав Васю. — Он на тебя не подумает.
Вася сразу перестал кашлять.
— Ничего я не боюсь! Ясно? Ждать буду, на углу. — И гордо пошел.
…На стук вышла Ольга Александровна. Совсем недавно учительница и матрос поженились, что очень удивило ребят и к чему они еще не совсем привыкли. Она обрадовалась детям, схватили Кольку и Наташу за руки и втянула в комнату.
— Мы, Ольга Александровна, к Глебу Дмитриевичу по делу, — отбивался Колька, — мы к нему!
— Глеб Дмитриевич сейчас появится. Он занят важным делом. Посуду моет!
Слова ее поразили мальчишек.
Глеб Дмитриевич, бесстрашный морской волк, и вдруг моет посуду…
Только Наташа приняла удивительное сообщение спокойно: «А что тут такого? Подумаешь!»
В комнату, в тельняшке, крепко прижимая к груди тарелку и неумело вытирая ее, большой и сильный, вошел Глеб Дмитриевич.
— Флотцы, — обрадовался он и кинул тарелку в полотенце на кровать. — Флотцы! Молодцы, что пришли.
Тем временем учительница поставила на стол противень, накрытый салфеткой. Матрос провозгласил:
— А что под салфеткой? Пирог! С картофелем, луком, перцем и постным маслом. Еще ни один король в мире не едал такого. Изготовил главный кок, — указал он на жену.
— Вместе пекли, — ответила Ольга Александровна.
— Морячки, за стол. Товарищ кок! В шкафу тарань и мамалыга.
Ребята застеснялись, не решались притронуться к пирогу.
— Лавируете? — усмехнулся Глеб. — А ну-ка, на абордаж!
Деваться было некуда. И пирог начал быстро убывать. Ели, облизывая пальцы, боясь обронить крошку.
«Голодно живут, — с болью в сердце думал Глеб Дмитриевич, — очень голодно. Хорошо бы до нового учебного года определить куда-нибудь подростков. Целое лето впереди. Но нелегко. Безработица. Разве только на Норенский? А вдруг испугаются? Надо с ними поговорить».
…Когда все мыли тарелки, Колька вспомнил: Каланча голодный ждет на улице. Расстроенный, он опустил голову, приуныл.
— Что с тобой? — заинтересовался матрос.
Колька сбивчиво поведал о последних событиях, ни словом не упомянув о Васе. Костюченко неожиданно спросил:
— А как дружок твой, Вася? Где он сейчас?
Колька невольно посмотрел в окно.
Матрос направился к двери и через некоторое время привел упиравшегося Каланчу.
— Оля, дай этому юнге что-нибудь пожевать, а то он меня проглотит, как акула кильку.
Глеб Дмитриевич успокоился только тогда, когда Вася освоился с обстановкой и набил рот едой.
— Что о вашем деле можно сказать? — задумчиво начал он. — Конечно, этот человек поступил хуже последнего босяка. О заборе и Ефросинье Ильиничне. Надо ее взять на буксир, перебазировать в буржуйскую квартиру! На доски следовало, конечно, взять разрешение. А сейчас предлагаю оставить этот вопрос. Газеты-то читаете? Нет. Значит не знаете, что рабочие бывшего Норенского завода приступили к ремонту первого буксира? Это, братишки, понять надо. Еще где-то воюем, отбиваемся от иностранцев, гоним гидру с родной земли, а уже мир строить начали…
Он оглядел ребят, широко улыбаясь.
— Вот что. Чтобы не скучать не мели, давайте-ка, поступайте на судоремонтный. Не вредно до начала учебного года поработать, к заводской жизни приучаться. Да и помогать пролетарской революции надо. И, кроме того, — шутливо закончил он, — мускулы окрепнут и станут во какими! — Он согнул правую руку, играя мощными бицепсами.
Колька, Наташа и Генка слушали матроса и не верили своим ушам. Неужели им предлагают такое замечательное дело? И только Каланча незаметно состроил кислую физиономию: «Не больно-то приятно, — подумал он, — менять привольную жизнь на заводскую». Но мысли свои вслух не высказал.
— Как же решим? — спросил матрос.
— Мы согласны, Глеб Дмитриевич, — обрадованно поглядывая на своих друзей, объявил Колька. — Мы очень согласны!
Глава 6. Неудачники
По обыкновению Генка опаздывал. Десять раз то Колька, то Наташа, то Каланча бегали к магазину часового мастера, что за углом. В витрине большие часы с золотистой надписью на циферблате «Павел Буре» бесстрастно показывали неумолимое движение времени. Второй раз загудел гудок Норенского судоремонтного завода.