Остро ощущали его повелительный призыв юные друзья. Это был их первый выход на завод.
Колька готов был прийти в отчаяние, когда вдали показалась знакомая тонкая фигура Генки. Он бежал, пыхтя, как паровоз.
— Я не пойду с вами, — задыхаясь, промолвил Генка.
— Вот ерунда, — сказала Наташа.
— Но почему? — нетерпеливо выкрикнул Колька. — Почему?
Сколько трудов потратил Глеб Дмитриевич, чтобы устроить такую ораву на завод, а теперь…
— Мне мама запретила! — Генка опустил голову.
Известие ошеломило друзей. Не шутит ли Минор? Ведь он весельчак!..
Однако угнетенный вид Генки говорил, что это не шутка.
— Мама говорит, что сыну музыканта нечего делать на заводе, что это неприлично… — добавил Генка.
Заводские шли на работу. Ребят толкали, а они стояли и не знали, как им быть.
— Ну, а папа что говорит? — поинтересовалась Наташа.
— А что папа скажет, если мама сказала!
— А что ты сам, Минор, думаешь? — не отставала Наташа.
— Я хочу с вами!
— Ну и пошли, — твердо заявил Колька. — Пошли, а там разберемся…
Попасть в переполненный трамвай было очень трудно.
Каланча развил бурную деятельность. Он втиснулся в вагон, действуя локтями, плечами. Но его помяли, помяли и вытолкнули. Неудача постигла и других.
Тогда наши герои изменили тактику. Каланча и Колька уцепились сзади вагона за воздушный шланг, или, как его называли, «колбасу». К ним же, не желая отставать, хотела пристроиться и Наташа. Колька и Генка уговорили ее не делать этого: «Нехорошо девчонке так». Каланча же подзадоривал:
— Чего ты их слушаешь, валяй по-нашему!
Наташа с большой неохотой расположилась рядом с Генкой на ступеньке трамвая.
Вагоновожатый пронзительно зазвонил, и вагон тронулся. Полотно давно не ремонтировали, и трамвай бросало из стороны в сторону.
— Как пьяный! — старался перекричать грохот Генка.
— Верно! — кричала в ответ Наташа.
В вагоне курили, громко разговаривали, кто-то пел песню. Махорочный дым валил из открытых окон.
До заводских ворот доехали без происшествий. Немедля побежали в бюро пропусков. У окошка, в тесной, пропахшей карболкой и махоркой, с заплеванным цементным полом комнате, Колька занял очередь. Генка, довольный и радостный, что все так хорошо для него решилось, прочел: «Оформление и выдача пропусков».
— Вот это да! — громко смеялся он.
Очередь двигалась медленно. На многих не оказалось заявок. Люди отходили от окошка к телефону, крутили ручку, кричали в трубку, просили, требовали, ругались с кем-то, кто был там, на заводе. Но тот, кто был там, отказывал в праве пройти на предприятие. Звонили все больше безработные.
Чем ближе Колька продвигался к заветному окошку, тем больше волновался. Он уговаривал себя, что о их судьбе уже договорились, что ему осталось получить лишь пропуск. Но — удивительно — волнение не проходило, а наоборот нарастало. И передалось его друзьям. Не сговариваясь, все трое потянулись к Кольке.
Впереди него стоял бородатый сутулый возчик в грязной брезентовой куртке с кнутом в руке. Ему не заказали пропуска. Он не ругался, как другие, не упрашивал, а лишь задавал дежурному вопросы:
— Как же я, собака — два нога, завезу цистерну? А может, у ворот ее скидывать или заворачивать обратно?
Дежурный велел ему отойти и позвал следующего.
Следующим стоял Колька. «Ну, вот и началось!» — тревожно подумал он и громко, срывающимся голосом выкрикнул:
— Здесь на Логинова и других пропуск должен быть.
— Имя, отчество?
Дежурный начал искать заявку. Рылся в бумагах долго и тщательно. Приподнявшись на цыпочки, Колька видел, как пальцы его переходили от одного листка к другому. И чем дольше продолжались поиски, тем мрачнее становилось на душе подростка.
— Не заказано! — прозвучал безразличный голос. — Следующий!
— Как нет? — не сообразил Колька.
— А так! Следующий!
Колька бросился к вертушке. Его соединили с корпусным цехом. Телефон не отвечал. Колька умолял телефонистку звонить еще и еще. Но результат оказался тот же. Ему пришлось ни с чем отойти в сторону.
— Вот это номер, — пробормотал Генка. — Так я и знал.
— Да ну тебя!
Колька лихорадочно искал выход из положения. Не мог и не хотел он согласиться с тем, что сегодня они не попадут на судоремонтный.