Однако злоключения друзей на этом не кончились. К большой усталости примешивалось волнение в ожидании предстоящего разговора.
Минут за пятнадцать до гудка Каланча разлегся на досках и объявил:
— Хватит ишачить!
Его поддержал Генка и немедленно расположился рядом. Наташа опустилась на бревно и, обхватив руками коленки, склонила на них голову.
Колька перевязывал проволокой отскочившую от ботинка подметку. Мысли одна тревожнее другой волновали его. Рыжий козел упорно выживал их из цеха. Пожалуй, Генка прав: как они ни будут стараться, вряд ли Грачев изменит свое отношение к ним.
— Да, — тяжело вздохнул он.
— Коля, ты что? — с тревогой спросила у него Наташа.
— Ничего, — с раздражением отвернулся он.
«А не сходить ли к Глебу Дмитриевичу? Подумает — жаловаться пришел, трудностей испугался», — думал Колька.
— Эй! — донесся до них голос Козырева. — Давай сюда.
Он спешил в заводоуправление и попросил ребят навести порядок на его рабочем месте.
— Опаздываю. Помогите, друзья.
Вся команда с готовностью откликнулась на просьбу автогенщика: ведь он защитил их.
Колька и Каланча откатил с дороги баллон с кислородом. Наташа и Генка аккуратно сложили груды обрезанных угольников. Осталось убрать карбидную установку. Она передвигалась на колесиках, и отвезти ее в сторону не составляло большого труда.
К ним подбежал подручный клепальщика Виктор с какой-то деталью в руке.
— Ребята, где резчик? Срочно надо обрезать эту штуковину.
— Ушел он, — ответил Каланча.
— Тогда пустите газ. Я сам отрежу.
— Послушай, сыч, — обратился Каланча к Кольке, — ты держи эту штуковину, а я откручу вентиль.
Но усилия его были тщетны. Каланча разгорелся, схватил гаечный ключ. Изо всех сил он нажал на вентиль. И вдруг наружу вырвался газ. Неприятный, одуряющий запах ударил в нос.
— Резьбу сорвал! — отчаянно крикнул Виктор.
Все старания остановить струю не помогали. Газ шел с буйной силой, словно злой дух вырвался на свободу после тысячелетнего заточения.
Подростки и Виктор бегали кругом, пытаясь перекрыть вентиль. Но едкий запах все больше и больше распространялся. Никто уже не мог находиться вблизи карбидной установки. Все удалились на несколько шагов, испуганно прислушиваясь к зловещему свисту.
«Теперь мастер обязательно нас выгонит», — с тоской подумал Колька.
Грачев уже спешил к месту происшествия.
Газ перекрыли. После этого Грачев удивительно тихо сказал расстроенным подросткам:
— Задавить бы вас всех!
Глава 16. Аллюр три креста!
Мастер собрался раздуть историю с газом. Он подготовил приказ об увольнении молодых рабочих «за нарушение революционной трудовой дисциплины и хулиганства».
Но начальник цеха инженер Хламов разобрался в деле и ограничился выговором.
…Один за другим уходили дни. Грачев продолжал придираться к друзьям. Самая грязная и неприятная работа поручалась им.
— Мы балансируем, как на проволоке в цирке, — определил их положение Генка.
Работа теряла для них интерес. Десятки раз они готовы были взбунтоваться, выговорить Рыжему козлу все, что думали о нем, но сдерживались, боялись потерять место.
Однажды в обеденный перерыв, когда они ели и вели мирную беседу, Генка, очищая картошку, сказал:
— А знаете, как нас Рыжий козел прозвал?
Все с любопытством уставились на него.
— Дворницкой командой!
Каланча, обсасывая хвост селедки, пробурчал что-то злое. Колька и Наташа посмеялись. Разделавшись с хвостом, Вася вытер пальцы о штаны, выпил кружку воды. Обед был закончен, и он не знал, что бы такое придумать. Внимание его привлекли лежавшие рядом железные бочки из-под горючего. Постукивая по загудевшей бочке черенком метлы, Каланча задумчиво почесал затылок.
— А неплохо бы чего-нибудь сообразить этакое веселое, вроде цирка! Как, сычи? Возьмем тару и айда, почешем.
Все переглянулись.
— Да-а, — неуверенно протянул Генка, — а от мастера не попадет?
— Обед! Какое его дело?
— Верно, — загорелся Генка. Он уже видел себя знаменитым наездником. — Музыканты, живо! Наташа — за судью. Она не сможет — девочка.
Наташа показала ему язык.
— Видал?
Выбрали ровное место, где не мешали железные листы. Выкатили четыре бочки и вскочили на них. Бочки, как живые, вывертывались из-под ног. Но неудачи никого не огорчали. Подростки с еще большей горячностью принимались за дело. Генка свалился и ушиб локоть. В другое время он немедленно поднял бы шум, но теперь даже не пожаловался.